Фаэрверн навсегда

Она осторожно отпила… Прозрачная капля задержалась на нижней губе, вкрадчиво скользнула вниз – по аккуратному подбородку, длинной шее…

Зачарованный дивным зрелищем Астор не заметил, как она опрокинула на себя бокал. Викер замечал все.

Темное пятно расплылось по ее груди. Ткань мгновенно стала прозрачной, облепила тяжелые для такого хрупкого тела полушария грудей. Яркие и крупные соски королевы, похожие на вишни, дразнились, как обнаженные.

– Ох, какая я неуклюжая! – воскликнула она, поднимаясь и позволяя ткани еще более обрисовать контуры тела.

 – Вся промокла!

– Я позову слуг! – неровно дыша, произнес Астор.

Старший ар Нирн молча протянул Ее Величеству салфетку. Та мгновение меряла его взглядом, затем чуть нахмурилась и повернулась к младшему:

– Мне будет достаточно твоей куртки, паладин, чтобы дойти до спальни… Раздевайся! – приказала она.

И Астор, победно улыбаясь, потянул ремешки доспеха.

* * *

Тело страшно ломило, а резь в глазах способна была, казалось, их выжечь.

Я приходила в себя медленно, будто выныривала с глубины, по пути возрождая в сознании обрывочные воспоминания о страхе, боли и бесконечном горе людей, вынужденных умирать. Я приходила в себя и плакала беззвучно, и это было всё, чем я могла поделиться с умершими.

– Пей, пей, говорю, – сильная мужская ладонь обхватила затылок, заставляя меня приподняться. К губам была поднесена чашка с ароматным бульоном.

Не столько его вкус, сколько тепло и запах возвращали меня к жизни. Давясь, я выпила всё и, откинувшись на подушку, снова попробовала открыть глаза.

Надо мной нависал тёмный силуэт, по мере возвращения зрения становившийся всё более чётким. Красивое лицо, глаза синие, как небо середины лета…

– Пришла в себя, ась? – взволнованно спросили от двери.

– Да. Принеси тёплой воды, она мокрая вся, обтереть бы её!

– Сейчас, мой господин, сейчас!

– Что… ты… делаешь? – слабо поинтересовалась я, когда Викер ар Нирн, откинув укрывающее меня одеяло, принялся стаскивать длинную рубаху, в которую я была облачена.

– Оботру, – невозмутимо ответил он, – ты вся в испарине, это нехорошо!

Я дёрнулась, ладонями преграждая путь его рукам. Но, увы, была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Ты для меня не женщина, Тами, – пояснил он, стаскивая с меня рубашку и оставляя обнажённой. – Потому уймись и лежи смирно!

Не женщина! Великая Мать, а это мне за что?

– Как… мальчик?

– Розовый весь, как поросёнок! Постоянно спит.