Светлая печаль Авы Лавендер

Эмильен издали смотрела, как незнакомка отломила от буханки и положила хлеб в рот, а потом, прикрыв глаза, вдумчиво прожевала и проглотила его, а остальное завернула в шарф и взяла под мышку.

Спустя неделю Эмильен подготовилась. Завидев идущую по Вершинному переулку Вильгельмину с длинной перекинутой через плечо косой, Эмильен завернула буханку свежеиспеченного, еще теплого хлеба в белую бумагу и, перевязав бечевкой, оставила на прилавке.

Спрятавшись в глубине пекарни, она увидела, как Вильгельмина осторожно подошла к свертку и принюхалась, будто проверяя, не опасно ли.

– Бери, – сказала Эмильен, выходя вперед. – Это тебе.

– Мне подачек не надо, – резко ответила Вильгельмина.

На щеках Эмильен проступила краска смущения.

– Хорошо. – Она распрямилась во весь рост, оказавшись на несколько сантиметров выше индианки. – С тебя двадцать пять центов.

Отстранив ее, Вильгельмина развернула бумагу. Она отламывала от хлеба куски и запихивала их себе в рот.

– Есть кое-что получше, – ответила она. – Предлагаю тебе сделку.

– Слушаю. – Эмильен сложила руки на груди.

Вильгельмина откусила еще.

– Ходят слухи, будто ты местная ведьма.

Эмильен подняла брови.

Вильгельмина хмыкнула.

– Ты не подумай ничего такого. Я не из тех, кто занимается охаиванием, к тому же я в таких делах предпочитаю разбираться сама.

Эмильен кивнула. Та тоже. По опаловому кулону на шее собеседницы она уже определила, что Вильгельмина родилась в октябре. «Октябрь, – размышляла Эмильен, – созвездие Весов. Уравновешенная. Дипломатичная. Неконфликтная».

Вильгельмина наклонила голову набок, внимательно всматриваясь в лицо Эмильен.

– Есть в тебе что-то такое. Пока не смекнула что… – Она не договорила. – Лишь в одном я не сомневаюсь. Ты видела много смерти.

Смерть. Эмильен вздрогнула. Этого ей пришлось видеть предостаточно.

– Я так и думала. Не только муж, да? – Эмильен не ответила, и Вильгельмина вздохнула. – Смерть вроде как преследует некоторых из нас, веришь? Меня – уже долгие годы. Себе подобных замечаешь сразу. Эту печаль так просто не смоешь, она как клеймо. А люди – они видят. Они чувствуют. Никому не нравится чувствовать смерть. Тем более рядом с едой. Обряд очищения – вот что тебе нужно.