Бусы

При приближении площадки трапа к причалу я ухватился за сетку безопасности и потянул её на себя, чтобы уложить нижнюю площадку трапа на причал, не допуская, чтобы он висел над водой в пространстве между бортом и пирсом.

Установив площадку трапа на причал, я дал отмашку матросу, чтобы он прекратил майнать трос, и, подхватив сумки, начал чуть ли не на четвереньках карабкаться по трапу вверх.

«Да, нелегкая это работа – тащить из болота бегемота», – подумалось мне, когда я поднялся, отдуваясь, на главную палубу, невольно вспомнив стишок, который читал детям, когда они были маленькими.

Поставив сумки на палубу и распрямившись, я посмотрел на спокойно глядевшего на меня филиппинца, который вежливо поздоровался:

– Добрый вечер, сэр.

– Добрый вечер, – отдуваясь, ответил я ему и недовольно добавил: – Чего стоишь? Помощника зови.

Да и было отчего быть недовольным. Обычно мне, если я впервые поднимался на борт судна, филиппинские матросы помогали поднять багаж по трапу на палубу, а этот застыл истуканом и только лупал глазами.

– Извините, сэр, – отреагировал на мой приказ матрос и, схватив трубку телефона, принялся вызывать вахтенного помощника.

Пока помощника не было, я огляделся.

Краска на палубе была в проплешинах ржавчины, которая в некоторых местах проглядывала сквозь белую – да уже и не белую – краску переборок надстройки.

На палубе сильно воняло топливом. Пройдясь к носовой оконечности надстройки, я, к своему ужасу, увидел загородку из досок сантиметров в пятнадцать высотой, которые огораживали пространство на палубе между надстройкой и комингсом трюма, заполненное чуть ли не до краев застывшим топливом.

Доски были установлены для предотвращения дальнейшего растекания топлива по палубе. Да оно уже и не растекалось, ведь температура воздуха была чуть выше ноля градусов, поэтому топливо застыло и только зловеще отблескивало от палубного освещения.

Было ясно, что при последней бункеровке произошел выброс топлива на палубу. Кто-то уже начал убирать его, потому что рядом с трюмом стояло с десяток канистр с «Юниторовской» химией.

Часть палубы уже была очищена, и рядом с канистрами валялось несколько мешков с чистой ветошью и опилками, а вся грязь после протирки была свалена в открытые бочки.

Минут через пять к трапу вышел старпом, о чём можно было догадаться по надписи на его «аляске», вышитой большими буквами справа над накладным карманом, а слева, над таким же карманом, красовался цветной логотип компании.