Золушка для инквизитора

Именно поэтому тайком вздыхаешь по своему главному конюху среди конюхов второстепенных вместо того, чтобы страстно целоваться где-нибудь на сеновале.

Надо бы как-нибудь научить Дину законам женского обольщения…

Но я тотчас одернула себя. Никакого «научить» и никакого «когда-нибудь»! В ближайшее время я выберусь отсюда.

– Понятно, – я кивнула и хотела подбородить её, но не успела; в дверь постучали.

Трижды. Очень громко. Бум-бум-бум.

Обычно так стучат в моменты, когда происходит что-нибудь непредвиденное.

А потом дверь просто вынесли с петель, и я окончательно утвердилась в мысли – случилось нечто особенное.

В комнату ввалились двое: темноволосая служанка, имени которой я так и не запомнила, и главная повариха Миранда.

Они загалдели наперебой:

– Храэна Родионова, вам надо бежать!

– Немедленно!

– Сейчас же!

– Спасайтесь!..

– Что? – опешила я. – Куда бежать? Зачем бежать? От чего спасаться?

– Храэн Лоренсо в бешенстве, – с ужасом в голосе произнесла Миранда.

 – Он вам этого не простит!..

– Чего именно не простит? – со вздохом спросила я.

Никогда еще не видела повариху в столь расстроенных чувствах. Что у них там произошло?

– Зачем вы это сделали, храэна Родионова? – темноволосая служанка чуть ли не плакала.

– Да что я сделала-то?

– Мой сын Райан всё видел, вам не удастся отвертеться, – всхлипнула повариха, глаза ее были на мокром месте. – Он видел вас ночью на кухне. Вы… Это были вы.

Это ваших рук дело, в этом нет сомнений. Все знают, как вы ненавидите храэна Лоренсо, и как отчаянно не хотите завершить венчальный ритуал с ним… Все знают, что вы пойдете на всё ради срыва обряда! Но зачем же было так вопиюще поступать, храэна?..

Я напряглась. А мои ночные дожоры тут при чем? Лоренсо пришел в бешенство от того, что ему донесли о моих поползновениях на кухню по ночам? А чего тогда слуги такие бледные и перепуганные, и что там за "ваших рук дело«?Что-то я ничего не понимаю…

Дина тоже недоуменно хлопала глазками, но прежде чем мы успели что-то еще спросить, вслед за слугами в комнату буквально влетел местный «дворецкий» Баскард, который обычно принимал гостей и распределял их по комнатам, если те изволили задержаться.

Он всегда был благодушный и улыбающийся, но сейчас вид имел такой, будто хотел выдворить меня не только из моих покоев, но и из особняка в принципе.

Волосы взъерошены, взгляд бегающий, злой.