Костюм Арлекина

План был таков: сначала заехать в Сыскное отделение, где наверняка обо всём доложат, а уж потом двигаться в Миллионную.

– Куда прикажете? – почтительно спросил извозчик.

– Сам-то не знаешь? – рассердился Иван Дмитриевич. – Надо было, гляжу, к товарищу твоему садиться, он бы спрашивать не стал.

– Я, Иван Дмитриевич, потому спросил, что, может, сегодня вам не как обычно, не на службу, – начал оправдываться извозчик. – Сыскное-то я, само собой, знаю.

– Почему это сегодня вдруг не на службу?

– Я думал, в Мильёнку.

Там, сказывают, австрияцкого посланника зарезали.

– Туда и вези, – распорядился Иван Дмитриевич. – Сам всё знаешь, а спрашиваешь.

2

На Миллионной, напротив казарм первого батальона Преображенского полка, возле зеленого двухэтажного особняка густо теснились дорогие экипажи, казенные кареты, ландо с вальяжными кучерами на козлах. Здесь проживал князь Людвиг фон Аренсберг, кавалерийский генерал, военный атташе Австро-Венгерской империи. Иван Дмитриевич имел несчастье познакомиться с ним прошлой осенью, когда у него сперли с парадного медный дверной молоток.

Князь тогда устроил такой скандал, что вся столичная полиция с ног сбилась, разыскивая это сокровище. Месяца два держали под наблюдением все лавки, где торгуют старьем или металлическим ломом, но так и не нашли.

На задней стенке одной из карет блестел массивный золотой орел австрийских Габсбургов, тоже о двух головах, но пером пожиже и с длинными голенастыми ногами. Это была посольская карета, Иван Дмитриевич ее хорошо знал.

Она стояла дальше от подъезда, чем другие, и, значит, прибыла после них. Отсюда вытекало, что сам австрийский посол, граф Хотек, слава богу, жив, а убили хозяина особняка.

Чтобы вернее оценить масштабы события, Иван Дмитриевич прошелся вдоль строя экипажей. За каретой Хотека стояла простая черная коляска. Кучер был знаком, возил не кого-нибудь, а великого князя принца Петра Георгиевича Ольденбургского.

Возле парадного дежурили двое в штатском. Они отгоняли зевак и просили прохожих перейти на другую сторону улицы, но Ивану Дмитриевичу не было сказано ни слова.

Он направился к подъезду. Вдруг откуда-то сбоку вынырнул его доверенный агент Константинов и засеменил рядом, шепча:

– Я, Иван Дмитриевич, вас тут караулю, чтобы известны были, зачем званы…

– Сгинь, – велел Иван Дмитриевич. – Уже без тебя знаю.

Константинов сгинул.

Крыльцо, прихожая, вестибюль, коридор – пространство без форм, без красок.