Костюм Арлекина

– По фамилии судя, он – чех, – заметил Иван Дмитриевич.

– Неважно, слуги империи не имеют национальности. А на мысль о поляках меня навел тот факт, что на Хотека сегодня тоже было совершено покушение. Он едва не погиб.

– Ну, это вряд ли. Трудно так зашвырнуть камень в окно кареты, чтобы убить человека.

– Откуда вы знаете? – удивился Шувалов. – Кто вам об этом рассказал?

– Никто. Слух прошел, – уклончиво ответил Иван Дмитриевич.

– Поразительно! Все знают всё и даже больше того, что есть на самом деле.

– Кто – мы? Вы?

– Да, мы. Жандармы. Представляете?

– А причина?

– Князь якобы связан был с австрийскими и французскими журналистами, снабжал их всякого рода измышлениями о тайных замыслах нашего правительства. Клеветническими, разумеется.

– Действительно снабжал и был связан?

– Не исключаю, но сейчас меня больше заботит другое. Кто-то, похоже, любыми путями стремится подорвать доверие государя к Корпусу жандармов и ко мне лично.

Иван Дмитриевич слушал, а на языке вертелся один вопрос: кто следил за домом фон Аренсберга? Спросить или не стоит? Нет, лучше не спрашивать. Певцов об этом говорить отказался, сославшись на государственную тайну, и невольно возникало чувство, что он, Иван Дмитриевич, сел за стол с игроками, которые заранее распределили между собой выигрыш и проигрыш. В такой ситуации самое разумное – играть по маленькой, не высовываться, если уж нельзя вовсе бросить карты на стол и выйти вон.

– Хотек ведет себя вызывающе, – говорил Шувалов. – Мне он не доверяет, угрожает поставить вопрос о том, чтобы к расследованию были допущены представители австрийской жандармерии. Я вынужден был довольно резко заявить ему, что этого не позволяет честь России.

– Правильно, ваше сиятельство! – горячо одобрил Иван Дмитриевич, вдруг осознав, что честь России, которая никогда не была предметом его насущных забот, зависит от того, насколько быстро сумеет он найти убийцу фон Аренсберга.

– И это еще не всё, – пожаловался Шувалов. – Хотек предъявил нам требование поставить вне закона деятельность «Славянского комитета» и намекал, что при отказе возможны серьезные дипломатические осложнения между нашими державами.

– Чем это грозит? Войной? – встревожился Иван Дмитриевич.

– Ну, пока что маловероятно, хотя в более отдаленной перспективе всё может быть.