Костюм Арлекина

– Но не вы же, надеюсь, отомстили ему столь зверским способом?

– Скажу откровенно, такая мысль приходила мне в голову. И, думаю, не мне одному.

Иван Дмитриевич насторожился:

– Кому же еще?

– Многим честным патриотам.

– Вы знаете их по именам?

– Имя им – легион! – мрачно сказал поручик. – Вам, господин Путилин, уже невозможно отказаться вести расследование. Я вас не осуждаю. Но заранее хочу предупредить: не проявляйте излишнего усердия!

– О чем это вы? Я исполняю свой долг.

– Ваш долг – служить России!

– Ей и служу.

– Граждане бывают спокойны в могучем государстве, – возразил поручик, – а не в том, чья армия вооружена винтовками Гогенбрюка. Скажите, могу ли я надеяться, что мститель фон Аренсбергу схвачен не будет?

– Нет, – твердо ответил Иван Дмитриевич. – Не можете.

– Я вызову вас на дуэль!

– А я, – спокойно улыбнулся Иван Дмитриевич, – не приму ваш вызов.

– Ах так? – Внезапным кошачьим движением поручик ухватил его за нос.

Нос будто в тисках зажало, и не хватало сил освободиться, оторвать безжалостную руку. От боли и унижения слёзы выступили на глазах. Иван Дмитриевич был грузнее телом, в борьбе задавил бы поручика, но с железными его клешнями совладать не мог. Он замахал кулаками, пытаясь достать обидчика, стукнуть по нахальному конопатому носу, но поручик держался на расстоянии вытянутой руки, а его рука была длиннее.

– Попомнишь меня! Ой попомнишь! – приговаривал он, жестоко терзая пальцами носовой хрящ.

В носу уже хлюпало.

Тогда Иван Дмитриевич воспользовался извечным оружием слабейшего – зубами. Изловчившись, он цапнул поручика за ладонь, в то место, где основание большого пальца образует удобную для укуса выпуклость, известную в хиромантии как «бугор Венеры». Мясистость его свидетельствовала о больших талантах поручика в этой области, где покойный князь мог бы стать ему достойным соперником. Оба они, живой и мертвый, владели, видимо, волшебным ключом от сундуков, ларчиков и шкатулочек, чьи замочные скважины окружены алыми, влажными от ночной росы лепестками царицы цветов – розы.

Таким замечательным ключом Иван Дмитриевич похвалиться не мог, но зубы у него были крепкие.

Выругавшись, поручик отпустил его нос, левой рукой достал из кармана платок, зажал им кровоточащую рану и, заслышав шаги в коридоре, скользнул к выходу. В дверях он едва не столкнулся с Певцовым.