Костюм Арлекина

Я буду говорить, вы – записывать. Всё очень просто. Для скорости советую пользоваться карандашом, причем не граненым, а круглым. Не то мозоль на пальце обеспечена.

– Не всё так просто, как вам кажется. Мне придется изрядно попотеть, чтобы изменить мой стиль до полной неузнаваемости.

– Это еще зачем?

– У меня есть свой читатель, – объяснил Сафронов, – и он сразу смекнет, чьей рукой написаны ваши мемуары.

Обедали на веранде. Здесь же Иван Дмитриевич сам сварил на спиртовке кофе и разлил его по чашкам. Затем, вручив Сафронову план своих записок, он предложил:

– Выбирайте, что понравится.

Сафронов прочел заголовки первых трех глав: «Зверское убийство на Рузовской улице», «Кровавое преступление в Орловском переулке» и «Смерть на Литейном».

– Несколько однообразно, – заметил он, проглядев список до конца.

Дальше менялись лишь названия улиц и варьировались эпитеты: одно убийство именовалось «кошмарным», другое – «страшным» и так далее.

– Увы! – развел руками Иван Дмитриевич.

Сафронов пригубил кофе и, возвращаясь к началу реестра, спросил:

– На Рузовской кого убили?

– Прачку Григорьеву.

– А в Орловском переулке?

– Дворника. Фамилия – Клушин.

– Нет ли кого-нибудь починовнее?

– Есть, разумеется. «Смерть на Литейном» – это про барона Фридерикса из Департамента государственных имуществ.

– Его зарезали или застрелили?

– Ни то и ни другое. Орудием убийства послужили щипцы для колки сахара.

– Раскаленные?

– С чего вы взяли?

– Я так понял, что его пытали с помощью этих щипцов и он умер под пыткой.

– Бог с вами! Стукнули сзади по темени, и готово. Старинные бронзовые щипцы, весят, наверное, фунта полтора.

Сафронов слегка поморщился:

– А так, чтобы кинжалом или из револьвера? Таковые имеются?

– Да, но тут уж одно из двух: или пистолет и дворник, или барон и щипцы. Это я, – пояснил Иван Дмитриевич, – типизирую и обобщаю. Вместо барона может быть полковник, вместо щипцов – что угодно. Вот, например, – указал он в середину списка, на главу «Загадочное преступление в Миллионной улице», – есть даже один князь, которого задушили подушками.

– Князь? – оживился Сафронов.

– Да, князь фон Аренсберг, австрийский военный атташе в Петербурге. Точнее – военный агент, как говорили в то время.

– В какое время?

– В 1871 году.

– Кто же его убил?

– Ну, если я так сразу и скажу, вам неинтересно будет слушать. Хотя…

Иван Дмитриевич вышел с веранды в комнату.