Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

И родная Киевская им также неведома, как и сам Максим.

– Я, кажется, понял, – прогудел сквозь повязку Черный Кади. – Он – нахальный молодой воришка, пытающийся неумело выкрутиться.

– Ах вон оно что! – почему-то обрадовался Мансур. – Стража!

От зычного рыка хозяина роскошных апартаментов Максим даже чуть присел.

Узкие двери в правой стене залы распахнулись, и в них ввалились двое стражников, каких Максиму доводилось видеть разве что в кино про Восток – шаровары, кованные кольчуги, островерхие шлемы, кривые сабли в руках и круглые щиты.

Максим начал медленно отступать к окну. Стражники, сориентировавшись и поводя саблями, пошли на него.

– Эй, ребята, вы чего? – Максим в примиряющем жесте выставил перед собой ладони. – Давайте все решим спокойно, слышите?

Стражники, судя по их непроницаемым лицам, не питали склонности к пустым разговорам и продолжали медленно наступать.

– Я не вор! Я здесь вообще случайно, мамой клянусь! – продолжал неумело оправдываться Максим, и вдруг почувствовал, что отступать больше некуда. Его спина уперлась в стену меж двух окон. – Эй, чего вы? Я же совсем ничего не сделал! – захныкал Максим, затравленно озираясь в поисках пути к спасению и не находя его.

– Чего вы медлите? – недовольно прикрикнул на стражников Мансур, которому уже порядком надоело ждать, взял со столика пиалу и отхлебнул.

– А может, просто выкинете, а? – наивно спросил Максим.

– Вот еще! – фыркнул Мансур в пиалу.

Стражники, не сговариваясь, замахнулись саблями, тускло блеснувшими в свете восходящей луны. Максим, вскрикнув, распластался на полу и прикрыл голову руками, будто это могло его спасти. Сабли с противным скрежетом прошлись по стене у него над головой, выбив из камня снопы искр.

– Вы мне попортите стену, ослы! – недовольно вскричал Мансур, и стражники застыли в нерешительности. – Да чего вы ждете, остолопы? – Визирь запустил в них пиалой. Та разбилась о щит ближайшего из стражников и разлетелась тонкими осколками фарфора. – Он уходит! Взять его!

Максим, опомнившись, ужом прошмыгнул меж ног охранников и заметался по зале, насилу увертываясь от ударов острых сабель преследующих его двух здоровенных стражников.