Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

Рядом с пловом расположились две косы[4 - Коса – национальная восточная глубокая посуда для первых блюд]: одна с нарезанными кусочками помидорами, а другая – с чалопом[5 - Чалоп (узб.) – кисломолочное блюдо с зеленью (окрошка)]. Али-баба, захлебываясь слюной, потер ладони и протянул правую руку к плову. От аппетитных запахов сводило челюсти, и кружилась голова, но вдруг кто-то больно пихнул Али-бабу в бок. Али-баба живо одернул руку и огляделся – никого.

– Вставай! – раздался очень знакомый голос, казалось, ниоткуда.

– Не встану! – огрызнулся Али-баба и вновь протянул руку к лагану.

– Что-о?! – возмущенно грянул голос в ушах. – Ах ты, бездельник! Вставай, я сказал! Дров нет, печь холодная, лепешек нет, а он валяется.

Али-баба обреченно вздохнул, но отказаться от еды было выше его сил. Он вновь потянулся к плову, но новый тычок в ребра заставил Али-бабу отшатнуться от блюда. И тут аппетитные кушанья подернулись неясной дымкой, заколыхались, словно мираж над раскаленными песками, и начали медленно таять.

– Стойте! Куда?

Али-баба попытался ухватить исчезающий из-под его носа лаган с пловом, но с таким же успехом можно было пытаться поймать ветер.

– Вставай, бездельник! – опять повторил сердитый голос.

– Да встаю я, встаю, – проворчал Али-баба и медленно открыл глаза. – Даже во сне поесть не даешь, – сказал он своему брату Касыму, грозно возвышавшемуся над ним с упертыми в тучные бока руками.

– О обжора! – возмущенно затопал ногами Касым, потрясая жирными щеками. – Даже во сне думаешь только о еде. Вставай, пока я не вышел из себя и не отходил тебя палкой!.. Кстати, а что ты собирался есть?

– Плов с жирной бараниной и салатик из помидоров, – потерянно вздохнул Али-баба.

– Вот видишь, какой ты, – пожурил брата Касым, не забыв облизнуться. – Не разбуди я тебя, ты бы сам все съел, до последней крошки, и со мной не поделился.

– По-твоему, выходит, пусть лучше оба останутся голодными, так, что ли? – обозлился на Касыма Али-баба.

– Ну, хватит болтать, – оборвал Касым бесполезный спор о призрачных обедах. – Вставай и наруби дров, а матери скажи, пусть начинает готовить лепешки.

– У тебя жена есть, – вяло огрызнулся Али-баба, тяжело поднимаясь с затертой циновки и широко зевая. – Вот пусть она тебе и готовит лепешки.

– Ой-ё! – в ужасе вытаращился на брата Касым.