Расказаченные

Антонина обнимала Машку, которая выдавливала слезы, а Варвара Семеновна стояла как вкопанная и только смотрела на детей.

– Да будет вам реветь! – крикнул Степан и запрыгнул на коня. – Даст Бог, скоро свидимся, – добавил казак. Тимофей Аристархович стоял у окна и наблюдал, затем схватил со стола бутыль с горилкой, налил остатки в кружку, перекрестился и выпил со словами:

– с Богом!

Казаки удалялись от родного дома, а Иван Тимофеевич с иконкой так и шел за ними в степь, читал молитвы и крестился.

Глава 2

– Димка! Ты вообще вразумляешь, что происходит? Куда это мы с тобой поспешаем? – спросил Степан.

– Ясно куда – красных бить, – ответил Димка.

– Вроде не малолетка уже, а совсем глупо?й. Давай к речке свернем да искупнемся, я там тебе растолкую, – сказал Степан. Братушки повернули коней к Медведице да поскакали вдоль реки.

Погода была ясная и теплая. Река переливалась разными цветами, а вода была прозрачная, как слеза младенца. У Степана было любимое место на реке, куда он любил ездить вместе с женой.

На берегу стоял большой клен, уже распустив свои широкие листья. Вниз шел большой спуск. Река имела большую глубину у берега, а в самой середине мель.

– Ну, что, братушка, искупнемся?! – раздевшись догола, прыгнул в реку Степан.

– А то, – кричал Димка и следом бежал.

– Хороша водичка, холодненькая пошла, – кричал Степан.

Доплыв до середки реки, они присели на мель, где воды было не более двух ладошек. Она была до того прозрачная, что просматривался белый песок, а мальков можно было ловить руками.

– Степан, что ты все загадками гутаришь? – младший Тишин был так же сложен, как брат: высокого роста, с широкими плечами, только белокурый, как матушка.

– Димка, ты готов умереть за белых?

– А кто ж не готов!

– Я не готов! – громко крикнул Степан, да так вгляделся ему в глаза, что аж скулы надулись.

– Ты что это, братушка, к красноперым засобирался?

– Никуда я не засобирался. Я не понимаю одного – зачем мы убиваем друг друга? Что красные, что белые: все одной нации, а живем на одной земле. За родной дом я готов умереть: за жену, за батю, мамку, сестру. А это что получается? – посмотрел он на Димку.

– Чаво? – с удивлением спросил Димка.

– А то, братушка, что нас используют, как валухов.