И Будда – не беда!

Менты обернулись и уставились на эльфа.

– Брахма это. Считает себя верховным божеством и создателем всех миров, – потирая виски, проговорил Лориэль. – Ты чего, мать твою троллю на гарнир, тут делаешь?

– Я чего тут делаю? – изумился краснокожий Брахма, умудрявшийся говорить всеми четырьмя ртами в унисон. – Шакьямуни, когда бодхисатвой собрался заделаться, попросил меня за домом присматривать, чтобы вот такие проходимцы, как ты, сюда лазить не вздумали.

– Это я-то проходимец, башка твоя четырехрылая?! – взорвался Лориэль.

 – Между прочим, я друг Шакьямуни, и он сам приглашал меня приходить в любое время.

– Да. Но не тогда, когда хозяина нет дома, – отрезал Брахма. – Из уважения к Шакьямуни и его чувствам наказывать тебя я не стану. Даю вам полчаса, чтобы убраться отсюда, или вызываю дежурный наряд дэвов, – и с этими словами четырехлицый монстр, круто развернувшись, вышел из зала.

– Эй, стой! Мы еще не закончили, – рванулся было вслед ему омоновец, но Лориэль остановил Ваню.

– Да плюнь ты на него. Пусть идет на все четыре стороны, если сможет, – пискнул эльф. – Давайте лучше выпьем. А то у меня что-то голова разболелась.

– Что-то у тебя слишком быстро похмелье началось, – подозрительно покосился на него Ваня.

– А у нас, у эльфов, всегда так. Быстро пьянеем, но еще быстрее похмелье начинается, – проворчал Лориэль. – Поэтому мы и пьем очень редко.

Сеня, совершенно ничего не понимающий в индийской мифологии, но страдающий с детства страшным любопытством, тут же попытался потребовать от маленького болтуна, чтобы тот объяснил, кто такой Брахма.

Однако страдающий Лориэль только махнул рукой. Дескать, ну его, этого Брахму, и без него голова болит. Но Рабинович не успокоился.

– А дэвы кто такие? – задал новый вопрос кинолог.

– Дэвы – это дэвушки, по-грузински, – сострил Попов, но тут же стушевался под испепеляющим взглядом Рабиновича.

– Вот, умеют же доставать, козлы, мать вашу!.. – беззлобно проворчал эльф, отвечая на Сенин вопрос.

 – Дэвы – это просто демоны. Обычно они добрые, но не тогда, когда приходится дежурными в наряд заступать. Тут уж они злее собак становятся.

– Это понятно, – посочувствовал дэвам омоновец. – В наряде даже Дед Мороз злей цепного кобеля стал бы. Я вот помню…

Однако рассказать о сладостных воспоминаниях Жомову не дали. Откуда-то издалека донесся невнятный шум, послышались топот ног и взволнованные крики.