И Будда – не беда!

Он у меня вообще разговаривать разучится, – пообещал омоновец, стряхивая фрукты с подноса.

– Вы что, мужики, охренели совсем?! – пятясь, поинтересовался незадачливый певец. – Я же не нарочно. Говорю же, забыл совсем о голосе.

– Зато мы все помним! – безапелляционно заявил Жомов, поднимаясь со своего места.

– Та-ак! И что здесь творится? – Чей-то голос, прогрохотавший со стороны входа, заставил омоновца остановиться. – Что за бардак здесь, я спрашиваю?

– Их святейшества День Российской милиции отмечают, – ответил неизвестному кто-то из слуг.

– Какой милиции?! – изумился тот.

– Российской, – последовал ответ.

– А какого хрена, скажите мне во имя нирваны, русские менты тут делают? – зарычал неизвестный и чуть тише добавил: – И кто такие русские менты? О чем мы вообще говорим, в безначальную сансару тебя?!

– Что-то я не понял, кто там вопит? – разминая пальцы, поинтересовался Жомов.

– Сейчас увидим, – предположил Семен.

А посмотреть было на что! Существо, представшее пред грозные очи ментов, похоже, было тем самым, которое представлялось Радищеву – «обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», – когда тот писал свое «Путешествие из Петербурга в Москву».

Честно говоря, глаз у незваного гостя было всего восемь, а пастей – четыре, но лаялся он от души! К тому же, если учесть, что странное существо было краснее вареного рака, имело четыре премерзкие бородатые рожи и восемь рук, то становится просто удивительным, что при виде его российские милиционеры не бросились писать новые «Путешествия».

Впрочем, на то они и менты, чтобы писать не всякую там муру высокохудожественную, а протоколы, акты дознания и заключения судебно-медицинской экспертизы.

– Вы кто такие? – грозно поинтересовалось существо у милиционеров.

Согласитесь, несказанная наглость! Особенно если учесть, что все трое были в форме и при регалиях.

– Мы-то знаем, кто мы такие, – с омоновской логикой заявил Иван. – А вот ты кто такой? Ну-ка, уродец, документы предъяви.

– Документы? Усы, лапы, хвост – вот мои документы! – завопил незнакомец и поперхнулся.

 – А при чем тут хвост, собственно говоря?

– Вот и мы у тебя про это же хотели спросить, – ответил омоновец, отстегивая от пояса дубинку. – Так ты скажешь, кто ты такой, или тебе помочь?

– Вы откуда свалились, если не знаете, кто я такой? – оторопел пришелец.

– «Кто такой, кто такой»! Можно подумать, ты пуп земли, чтобы тебя во всех вселенных знали, – раздался со стола писклявый голос.