Максим

И, странное дело, казалось, что солнце быстро возвращает ему силы. Он упивался весенними лучами, как жаждущий упивается родниковой водой. Измученный опытами по целительству, юноша впал в состояние, похожее на купание в теплых ласковых волнах.

– Знаешь, вот идешь в школу, а кто-то свистит тебе. – сказал он через несколько минут. – Посмотришь – никого. А потом голову поднимешь – сидит вот такая штучка и поет.

Макс кивнул в сторону гигантского каштана. Хома тоже взглянул в ту сторону.

– Шпак, – констатировал он, продолжая хрустеть чипсами.

И, действительно, на ветке купался в солнце, распахивая навстречу ему крылья и распевая свою неповторимую песню, скворец.

– Да, птичка, – согласился Максим. – Иди сюда, птица, – погруженный в свои мысли, рассеянно позвал он.

Птица, она же «штучка», вдруг прервав свое выступление, спорхнула с ветки и приземлилась на плече у позвавшего.

– Ты видел? Наверное, ручная, – удивился юноша. – Дай ему чипсов, – обратился он к Хоме.

Тот в изумлении протянул пестренькой птичке хрустящий кусочек, но скворец, испуганный этим движением, взвился ввысь и скоро вновь устроился на прежнем месте.

– Видишь, даже птицы не едят этой гадости, – все так же, не открывая глаз, прокомментировал Макс.

– А еще раз можешь? – не обращая внимания на антирекламу, спросил Хома.

– Что? – не понял собеседник.

– Ну, это… приказать, чтобы прилетела.

– Не-е, это она сама, – ответил подросток, вновь погружаясь в негу.

Хома ехидно покачал головой, типа «знаем-знаем», но спорить не стал и замолчал, пялясь по сторонам и хрустя так не понравившимся скворцу угощением.

Максим же в это время вбирал в себя солнечную энергию. Он чувствовал, что солнце быстрее всего восстанавливает его силы, что он здоров, что слабость вызвана только опытами по целительству и что для быстрого восстановления ему необходимы солнечные лучи. Очень легко думалось, и подросток вновь попробовал сделать выводы. Во-первых, этот неожиданный дар. В принципе, он может сейчас пойти к профессору и продемонстрировать это на новых или старых безнадежных больных.

«Им то всем хорошо исцелять, – с досадой подумал юноша. – А тут одного вылечить – такая боль. Потом все равно скажут, что самозванец. Или запрут особо приблатненных исцелять.