Жизнь всегда в объятиях смерти

Шумиха поутихла, журналисты забыли обо мне, как и мое начальство, отдававшее все дела вышестоящему старику с огромным бочонком вместо живота. Про Придиту журналисты, психиатры и копы забыли, наверное, уже на следующий день, после того, как мы вышли из лифта…

Ровно через тридцать два дня, после того, как я поднимался на крышу небоскреба, я приехал домой к Придите. Райончик, где не было ничего, кроме захламленной улицы, по обеим сторонам которой стояли гнилые дома, не производил хорошего впечатления.

Я постучал в дверь, которая от стука едва не упала, сорвавшись с петель. Дверь открыла чумазая девочка, на вид лет тринадцати.

– Ты Лайла?

– Да, – пропищала девочка, высунув головку в небольшую щель между дверью и косяком.

– А где Придита?

– Что?

– Кто там? – раздался грубый мужской голос за спиной девочки.

– Я учитель Лайлы, – попробовал соврать я. Как оказалось, я выбрал не самую удачную профессию в качестве прикрытия.

– Какой на хрен учитель, ты, мудак?!

Дверь с силой распахнулась и на пороге появился мужчина на две головы выше меня и шире в плечах. Я сжался, словно кот с помойки перед снежным барсом, но быстро вернулся к норме.

– Перепись населения, сэр, – пролепетал я.

– Что? Слышь, ботан, вали-ка отсюда, пока я тебе ноги не переломал!

Я вытащил удостоверение и пихнул его в заросшее лицо верзилы.

– Ах, ты вонючий коп! Падла!

– Не заставляйте меня применять оружие. Ответьте на мой вопрос и все.

– Спрашивай!

– Где я могу найти Придиту?

– Нигде. Повесилась эта сука.

– Что?

– То, что слышал. Парни с ней порезвились немного, а на утро она повесилась. Сестренка ее мне досталась.

Язык прилип к небу и не желал отлипать. Пред глазами закрылась дверь квартиры. Я не думал ни о чем. Выходит, я спас девушку только для того, чтобы ее истязали, и она убила себя… Я хотел придушить себя голыми руками, но не мог. Стоя перед закрытой дверью, думал о мертвой Придите. Думал о том, что ждет дальше Лайлу, оставшуюся на попечении этого верзилы. Мои кулаки сжимались и разжимались.