Жизнь всегда в объятиях смерти

Психологи часто врут, больше всего себе самим. – Это не повод кончать с собой.

– Мне нечем кормить Лайлу, потому что меня уволилиии…

– Я могу помочь найти тебе работу.

– Меня изнасиловали…

Девушка смотрела перед собой. Я не спеша начал движение к ней, перемещая задницу по парапету. Обычно, когда самоубийца вспоминает самое большое горе, замолкает и начинает концентрироваться на том, зачем пришел и сел на парапет, край моста, залез в петлю, взял нож…

– Ты знаешь, кто это сделал? В смысле, в суде сможешь их опознать?

– Что? – девушка тряхнула головой.

 – Нет конечно. Это латиносы. Если я хоть слово тявкну в их сторону, меня придушат в тот же день, как и Лайлу.

– Дерьмово! – впервые за все время разговора я позволил себе использовать плохое слово.

Я сидел тогда на парапете, держал девушку за руку и размышлял над всей дерьмовостью нашего прекрасного мира. Ни Лайле, ни ее старшей сестре я ничем помочь не мог. Кто я такой? В те времена я был заместителем небольшой шишки по психологии в задрипанном полицейском участке.

Что я мог? НИЧЕГО. Сказать, что я бессилен самому себе и сказать, что у меня нет власти, девушке, сидевшей рядом – две разные вещи.

– Я помогу вам.

– Каким образом? Будешь другом, насрешь кругом?

– Нет.

– Тогда заткнись, отпусти меня и дай мне сделать то, что я хочу, без всего этого промывания мозгов.

– Я помогу тебе.

Признаюсь, сидя на парапете, я не знал, чем смогу помочь этой девушке и ее сестре. Вы можете посчитать, что я лжец, вравший первому клиенту.

Что ж, вы недалеко уйдете от истины. Так и есть, я лжец.

– Что? Поможешь мне спрыгнуть?

– Нет. Я подарю тебе новую жизнь, – от пафоса меня едва не стошнило.

– Мне и старой за глаза хватило, чтоб ты знал.

– Пошли вниз. Все обсудим.

– Хрен тебе! Волшебник нашелся!

– Я ведь могу тебе помочь. Не завтра, не после завтра. Сегодня, сейчас.

– Не нужна мне твоя помощь!

– Я…

– Ты такой же козел, как и все остальные мужики в этом хреновом мире!

– Не знаю, тебе виднее.

Я вплотную придвинулся к девушке и обнял ее за плечи. Ощутил напряжение ее мышц и сухожилий. Она дышала, посвистывая. Я сделал вывод, что девушка больна. Возможно бронхит. Когда я начал гладить волосы девушки, грязные и спутанные, ее голова упала мне на колени, и она начала рыдать, словно маленький ребенок. Мои спортивные штаны пропитались слезами той, имени которой я до тех пор еще не знал. Я ощущал ее запах.