Леди с дубиной

До того как стать заключённым, Одулон был известен своей мудростью – гиганты и великаны шли к нему за советом, тайными знаниями и толкованием снов. Челобитники несли с собой: съестные припасы, инструменты, дерево, камень, свитки – всё, что могло стать платой тому, кто не покинет огромных костей. За проведённые на холме годы, поверх остова древнего монстра Одулон выстроил каменный чертог и превратил его в легендарное Хранилище Знаний всех высокорослых народов наших земель. Там я и провела большую часть своего детства, слушая невероятные истории, зачитываясь свитками, и всевозможными книгами и главное подолгу обсуждая прочитанное с мудрейшим представителем нашего рода.

За этими мыслями я сама не заметила, как тоска навалилась на меня с новой силой – чем-то мы были похожи: Одулон был обречён провести жизнь в костях древнего монстра, я – вдали от дома и родичей. Предательские слёзы вновь сами собой наворачивались на глаза. Нет! Во что бы то ни стало, не буду реветь! Одулон смог обустроить свой мир, и я смогу.

– Стеклодуй Тихоход, – вкрадчивые слова прозвучали так неожиданно, что я подпрыгнула, раскидав травы, приготовленные для компота; гербарий снова придётся собирать. – Меня зовут Стеклодуй Тихоход, – повторил голос из темноты, – всё-таки нервная ты какая-то.

За голосом появилась борода, а уже вслед за ней – гном и смиренная морда ослика.

– Опять ты! Напугал, чертяка! И как ты ко мне подбираешься всё время?! – выпалила я.

– Потому-то и Тихоход, а не оттого, что хожу медленно.

– А Стеклодуй почему? – само собой вырвалось у меня.

– Понятно почему, потому что стекло дую, бутылочки изготовляю, – беззлобно ответил гном, – а ещё это… алхимик в общем.

– Тебя правда так зовут? – удивилась я.

– Нет, конечно, прозвища это. Настоящие имена-то тебе знать не положено, не обессудь.

– И чего тебе надо? Опять пришёл мне бутылки свои продавать? – рыкнула, ещё не отойдя от испуга.

– Я это-то… извиниться хотел, – гном виновато опустил глаза, – вспылил я, в общем.

От удивления у меня в прямом смысле отвисла челюсть.

Извиняющийся гном – это что-то невероятное, о таком не рассказывалось ни в одной книге и ни в одной, даже самой сказочной, истории. Ведь гномы испокон веку известны своей обидчивостью, твердолобостью и нежеланием признавать ошибки. Кое-кто даже поговаривал, что извиняться им запрещают верования, древние, как сердце земли.

– Эмма, – оценив уникальность момента, я протянула руку в традиционном приветствии низкорослых народов.