Злодей моего романа

– Почему для тебя это важнее, чем для меня?

Он отходит на шаг. Смотрит на меня внимательно, но в его глазах по-прежнему горит огонь.

– Потому что ты особенная для меня девушка. И я не хочу, чтобы ты запомнила наш первый раз как «мы потрахались на его кухне на даче» или «потрахались на ржавых ступенях водонапорной башни».

У меня уши сворачиваются в трубочку от таких формулировок. Похоже, он читает это по моему лицу, потому что хмурится, трясет головой, но не исправляется и прощения не просит.

– Я старше тебя.

Я знаю больше, – продолжает Влад. – У меня есть… вид сверху, понимаешь? А ты пока можешь только смотреть по сторонам. А еще… – он осекается, но все же продолжает, – потому что у нас с тобой это по-настоящему, понимаешь? Потому что это останется с нами навсегда.

Он нежно целует меня, и я вздрагиваю – настолько сейчас сильная чувствительность тела. Я прижимаюсь щекой к его груди, и какое-то время мы дышим с ним в унисон.

«Я люблю тебя», – снова произношу я про себя. Влад, конечно, мне не отвечает, но обнимает крепче.

Наверное, взрослые опытные люди сказали бы: это не любовь, это просто физическое влечение. Любовь – это со-о-овсем другое. А я бы ответила: «Идите ко всем чертям! Не надо натягивать на меня ваш опыт. Мне все равно, как это выглядит. И пусть сейчас мной во многом движет физическое влечение, я знаю, что чувствую. И когда просто смотрю на Влада, и когда отвечаю на его звонок на мобильном, и когда думаю о нашем будущем – которого без него для меня уже не существует.

Я люблю его. Все остальное не имеет значения».

Потом мы поднялись еще на два пролета. С третьего яруса был выход на балкон без ограждения: просто бетонный выступ – будто язык, который башня показывала городу.

Влад сел на самый край, свесив ноги. Высота была метров тридцать – страшновато. Я встала за его спиной и наконец исполнила свою фантазию – потрогала обстриженную голову Влада. Едва отросшие волосы щекотали ладони. Влад потерся о них, словно котенок. Хотя какой он котенок… Большой ласковый тигр.

Волнительно приручить такого зверя. И наверняка очень опасно быть его врагом.

– Почему ты постригся? – спросила я.

– Жарко.

– И все?

– Чтобы постричься, нужен повод посущественней? – он перехватил мою ладонь и поцеловал ее тыльную сторону. И в тот же миг на меня нахлынуло вовсе не возбуждение, а концентрированная нежность.

– Мне бы точно понадобился повод посущественней, – я улыбнулась. – Ты напугал моих девчонок в школе.

– Но не тебя.