Лысый одуванчик

Коттедж строился много лет назад, когда еще жили в тесной хрущевке. Хотелось воздуха и простора. Поэтому двери поставили только в туалетные комнаты, спальни и его кабинет. Остальное пространство было открытым. Когда переделывали загородный дом после инсульта жены, Игорь настоял, чтобы общие помещения остались неделимыми. Хотя Нина была не довольна. Поддерживать тепло в доме, в котором живешь, а не только приезжаешь на выходные, было накладно.

– Могу предложить только террасу, – Игорь развел руками. – Сейчас затопим камин, и там будет комфортно.

– Камин – это лишне, – подал голос психолог, – если помещение изолировано, этого достаточно. Пойдемте, посмотрим.

Игорь понимал, что удобнее было бы разговаривать у него в кабинете. Но не хотелось пускать посторонних на свою половину, хотя он и понимал, что обыск там прошел, ничего подозрительного не отыскалось. Но это было его личное пространство. А там – его коллекция кортиков, которую ему почему-то не хотелось показывать психологу. Кто его знает, какими потаенными чертами характера в его представлении окажется склонность к собирательству холодного оружия.

– Располагайтесь, – Игорь распахнул двери, выходящие на террасу. – Я пойду встречу детей. Слышите, ворота открылись без звонка? Это свои.

Он вышел на крыльцо, радуясь, что не надо поддерживать со следователем пустую беседу.

Приехала дочь с внуком. Она молча прошла в дом, юноша остался в саду, развалившись в качалке. Он сидел в соцсетях, всем своим видом показывая, что происходящее мало его интересует.

– А где Даша, она не с вами?

– Она заехала за медсестрой в поликлинику, стоят пока в пробке, но скоро будут, – Наталья сняла туфли на высоком каблуке и открыла шкаф в прихожей. – Где мои кроссовки?

– Нандомуцики? Блестящие такие?

– Да.

– Не знал, что ты унаследовала любовь к этой фирме.

– Я унаследовала сами кроссовки. Хожу в них все лето. Не замечал?

– Нет.

– Это в твоем стиле. Так где они?

– Полиция забрала.

– Зачем?

– Думал, это обувь твоей матери.

– И взяла?

– Да. Но, видимо, бесполезно. Раз это твои кеды.

– А мамины туфли что, не мог дать?

– В том-то и дело, что больше никакой обуви на даче не оказалось.

– Как так?

– А вот так. Ничего не пропало, кроме банковской карты и кучи этих самых нандомуциков.

– Мама пропала.

– Это претензия не ко мне.

Игорь пошел на кухню, где Кузьминична готовила обед.