Шейд

Скользнув под одеяло, я посокрушалась о качестве современного образования, поразмышляла о модной нынче «оптимизации» бюджетной сферы, которую могла объяснить лишь намеренным геноцидом, и подумала о том, что надо было идти учиться не в педагогический вуз, а в юридическую академию, как советовала мама.

Впрочем, каждый раз, когда я заходила в свой любимый первый «В» класс и меня облепляла со всех сторон стайка ребятишек, весело щебечущих: «Ксан Иванна!» – все сомнения в правильности выбранной профессии тут же исчезали.

Так что на данный момент я, Миронова Оксана Ивановна, являюсь молодым дипломированным учителем начальных классов, а также обладателем уютной двухкомнатной квартиры в центре города, и в свои двадцать пять смотрю в будущее с махровым оптимизмом.

Квартира досталась мне в наследство от любимой бабулечки. Собственно, как и все её немалые накопления. Родители и старший брат не возражали против такого завещания: у брата своя фирма и большой загородный дом, а мама с папой тоже люди богатые, сейчас проживают в Италии и раз в неделю выходят со мной на связь по скайпу.

«Ксю, ты спишь? Ждём тебя завтра на днюху мелкой, в три!» – высветилось в пискнувшем мобильнике, и я улыбнулась, прочитав СМС от брата. Перезванивать Костику не стала, лишь окинула взглядом красивую куклу-ангела в подарочной коробке. Думаю, что годовалой Светланке мой подарок понравится.

Стоило вернуть телефон на тумбочку, как звякнула новая эсэмэска.

«Ксана, прости меня, идиота. Я всё осознал, дико раскаиваюсь и жутко хочу снова быть с тобой! Давай начнём всё сначала! Люблю тебя, кисонька!»

– Марк… – тяжело вздохнула я.

Два года жизни с этим брутальным мачо показали, что такие мартовские коты, как он, не меняются. А его случайно отправленное на мой номер СМС-сообщение, где он назвал меня своей сладкой блондиночкой-Кариночкой, стало последней каплей.

Конечно, Марк долго пытался мне доказать, что всё дело в коварстве Т9, который самым наглым образом заменил слово «брюнеточка» на «блондиночка», а моё имя самопроизвольно решил трактовать как «Карина».

Выкручиваясь, как уж на сковородке, он неожиданно брякнул в рифму:

– А что, Ксана, Карина – одна же малина.

– А не пошёл бы ты лесом, козлина! – закончила я этот стих, а заодно и наши отношения.

С тех пор он пропал на четыре месяца. Видимо, сходил туда, куда я его посылала, и вернулся отдохнувшим.