Развод… это не всегда верно!

Он докружил её до спальни тётки, закрыл дверь и стал целовать так неистово, так страстно, что у Люськи сразу поехала крыша. Но…

– Володя, милый мой, неудобно же. Там люди…

– Я их не звал, и Римма тоже. Посидят. – И опять, уже снимая свитерок, поднял ей руки, отодвинул чашечку бюстгальтера и впился в грудь, как проголодавшийся зверь.

– Люся, Люсенька, каждую ночь я умирал в своём кубрике без моих девочек (так её муж называл её грудь), без твоих сладких губёшек, без тебя, моя любимая, жизнь моя и утеха. Я сейчас выйду из берегов.

 – Он вспыхнул, застонал, довольно громко.

– Я тоже. Но так нельзя. Я не могу. Давай уже поедем в наш дом, я там всё приготовила.

– Сейчас, вторую поцелую, а то обидится.

Люська еле оторвала своего долгожданного, сама уже готовая прямо здесь отдаться ему, всё тело горело и жаждало приключений, бурь и штормов, сексуальных баталий.

– Я тебя здесь подожду. Иди одевайся.

– Нет, ты меня подождёшь в кресле, в большой комнате. Не хочешь, не разговаривай, не общайся.

Я быстро. – И, взяв свою жену за руку, так и сделал.

Да что происходит? Зачем её сюда привезли? И где ребёнок? А, вот он.

Дивчина вынесла маленький комочек и встала перед Люсей.

– Поздравляю. – Только и смогла сказать Люся Алёшкина матери сына своего мужа.

Всё-таки, ситуация нелепая до безобразия.

– Нет, ну бывают же такие наглые и бестактные люди. Вам, девушка, нужно к психиатру, мозги прочистить. И нечего перед нами трясти свидетельством из Загса, подтверждая крылатое выражение: "Без бумажки я – какашка, а с бумажкой – человек".

Отцовство Владимира подтверждено официально, и ещё неизвестно, какое решение он примет. Неужели не понимаете, что вы лишняя на нашем празднике жизни? Здесь собрались родные люди, имеющие прямое, по крови, так сказать, отношение к появившемуся на свет мальчику. А вам, простите…

– Кофе, будьте любезны! – Криво улыбаясь, перебила Римма мать дивчины.

– Магдалина, что ты стоишь? – И, глядя на Люсю, занявшую единственное свободное место, подвинулась на диване, освобождая пространство для дочери с внуком на руках.

Боже, она ещё и Магдалина! Люська подскочила, кивнула головой, как откланялась, и рванула на выход, сорвав шубку вместе с крючком, причём понеслась по ступенькам наверх, сообразив, что Алёшкин догонит её в два прыжка. Замерла. Через секунду послышались крики, сильно хлопнула дверь, и он понёсся по лестнице вниз. "Надо спуститься, поймать его и увести отсюда", – говорил разум отчётливо.