Большие игры для маленькой ведьмочки

Пойдем прогуляемся?

Вдоволь налюбовавшись лесом и дикими обезьянами, мы вернулись в город, чтобы прокатиться по самому длинному в мире эскалатору под открытым небом. Перебегая с одной дорожки на другую, почему-то вспомнила безмятежное детство, игры в догонялки с моей лучшей подругой Леной, которая потом уехала в Израиль.

Незаметно время подошло к обеду. Выстояв очередь в один из многочисленных уличных ресторанов, я набралась впечатлений о своеобразной китайской кухне, созерцая тушки приготовленных голубей.

– Вы это едите? – шепотом поинтересовалась у Чунхуа.

– Ну да, – пожала плечами она. – Хочешь попробовать?

Я интенсивно замотала головой, вызвав улыбку моей спутницы.

После обеда мы еще немного погуляли по парку, полюбовавшись на старинный фонтан девятнадцатого века, и, наконец, тепло попрощавшись с новой подругой, я вернулась в отель, чтобы успеть подготовиться к вечернему мероприятию в спа-салоне.

Через несколько часов предстоял первый в моей жизни выход в высший свет больших денег.

Ленар уже вернулся. Он в черном классическом смокинге ждал, пока я предстану пред его ясные очи во всей своей девичьей красе. Предстала. В темно-зеленом вечернем платье, идеально обхватывающем мою изящную фигуру, со струящейся по ногам юбкой и кокетливым разрезом, демонстрирующим при ходьбе стройную ножку.

Некоторое время Ленар удовлетворенно любовался, а потом протянул небольшую коробочку, в каких обычно дарят драгоценности.

– Это тебе, надень, – сказал он. – Вы с Чунхуа забыли о самом главном, – в голосе Ленара слышалось недовольство.

– Мы не забыли, – поправила его, принимая подарок. – Здесь красивые гарнитуры стоят целое состояние. Мое воспитание не позволяет делать себе такие дорогие подарки за чужой счет. Одежда – это часть моей работы, а драгоценности я расцениваю, как дополнительное благо.

Впервые увидела на губах мужчины искреннюю улыбку.

– Драгоценности, моя дорогая Айсель, – это твоя визитная карточка. По ним хозяева и гости оценивают твой статус. Ну и мой, разумеется. Ты же моя женщина. Прийти на прием без дорогих побрякушек – все равно, что заявиться голой.

Опять властный тон в голосе пробрал до дрожи.