Пробуждение Чёрного Дракона

Едва различимые звуки шагов Шамрисов смешивались с их деловитым шуршанием.

– Груз точно доставили сюда? – прошептал Имард, проходя мимо неровных рядов мешков с зерном. На всех стояла этватанская торговая печать – тощая лисица, кусающая свой хвост.

– Пока ты развлекался в тавернах, я полночи следила за переправой, – громким шёпотом ответила Рэда, нарочито расчёсывая плечо. – Свартовы комары чуть меня не сожрали! Можешь у них спросить.

– И как мы его здесь найдём?! Ты не могла войти на склад за ними? Подглядеть в окно? Выяснить хотя бы ряд? Или в какую часть склада они всё сгрузили?

Полки тянулись бесконечными кривыми рядами, просматривать каждую не было ни сил, ни времени.

– Видимо, не могла. Тут вообще-то охрана есть, – промямлила Рэда, легко касаясь спины Имарда.

– И отличный пролом в крыше, через который многое можно увидеть.

– Для начала его надо было найти. Лично я не знала, что он здесь есть… Что-то ты запылился, – сменила она тему, смахивая невидимую грязь с его камзола.

– Давно хотела сказать… – Рэда провела пальцами по узкому лезвию многозвенной цепи, прикреплённой к поясу Имарда. – Симпатичная цепь. У Фарадиса подсмотрел идею с чернёной сталью? Кстати, ты мне так и не рассказал: как умудрился предыдущую потерять…

– Весь рынок обошёл, прежде чем нашёл достойную замену.

Имард поглубже убрал лезвие в закреплённые на ремне ножны.

Цепь, сложенная трижды, была удобно зафиксирована вокруг пояса.

– Не потеряй, – улыбнулась Рэда и бодро зашагала вперёд.

Мешки с зерном сменились полками с глиняными горшками и тюками с тканями.

– Разделимся? – предложила племянница, дойдя до перекрёстка между рядами.

– Нет. Опять кого-нибудь зарежешь, а мне – судью подкупай, – припомнил случай двухлетней давности Имард.

Тогда они пробрались на мельницу, где по слухам прятались бандиты, грабившие караваны. Застигнутый врасплох мельник слишком рьяно защищал свои владения. И, к несчастью, никакого отношения к бандитам не имел. Рэда на глазах у крестьян играючи вспорола мельнику брюхо. За это ей грозила каторга или казнь. Закон был на стороне погибшего, а продажный судья, к удаче Шамрисов – на собственной.

Это был не единственный случай смерти невиновных.