Тайны Реннвинда. Поцелуй ночи

– Отвали уже! – Взвизгивает девица в ярко-желтом платье и красных туфлях.

Она стоит в паре метров от меня, привалившись спиной к дереву, а парень возвышается над ней – высокий, широкоплечий. Свет фонаря едва касается спины незнакомца, но у меня, все же, получается разглядеть пугающий рваный шрам на его шее.

– Если хочешь жить… – он осекается, перехватив ее взгляд, и резко оборачивается.

Я перестаю дышать. На лицах обоих – устрашающие маски.

– П-простите… – Бормочу я, вцепившись в ручку сумки.

И уже собираюсь продолжить путь, как мне вдруг мерещится, что глаза незнакомца ярко вспыхивают желтым в темноте и проходятся по мне дикой, неконтролируемой яростью.

– Простите. – Повторяю я и бросаюсь дальше по дороге.

Было ли свечение его глаз плодом моего воображения, или от них отразился свет фонаря, мне разбираться не хочется. Я, что было сил, несусь вдоль по улице.

Нужный адрес, как и обещала девчонка, оказывается в самом конце. Двухэтажный аккуратный домишко со старомодными занавесками на темных окнах, низенький заборчик и пришедший в запустение газон.

Отдышавшись, я нерешительно ступаю на крыльцо, втаскиваю за собой сумку, достаю из кармана ключ и дрожащей рукой вставляю в замочную скважину. Поворот, еще поворот – он подходит. Мое сердце пускается вскачь. Я выдыхаю, и с тихим скрипом передо мной отворяется дверь в неизвестность.

Глава 2

Дом встречает меня прохладой и витающей в воздухе затхлостью.

Обстановка, прямо скажем, небогатая.

Я запираю дверь на засов, оставляю сумку, прохожу в гостиную и включаю свет. У стены стоит старомодный диван, низкий журнальный столик, у окна – кресло-качалка. Горшечные растения на подоконнике и настенной полке давно высохли, и пол покрыт черной шелухой ссохшихся листьев. На всех видимых поверхностях темнеет пыль, упаковки с сердечными лекарствами и потрепанный томик стихов тоже покрыты толстым ее слоем.

У меня щемит в груди, едва я замечаю фотографию на каминной полке. На снимке моя мать – примерно в том же возрасте, в котором я нахожусь сейчас. Она улыбается, и на ее щеках искрятся россыпи озорных веснушек. Глаза мамы лучатся светом, а длинные черные волосы ласково обнимают плечи. Она кажется счастливой и совсем юной. Ее лицо – будто мое отражение в зеркале, такое же живое.