Пион

Либо вот эти, – быстро сориентировалась в полках Катрина и достала из коробки другой пакетик. – Тигровая лилия. Или, может, хризантемы? Вот эта… Хризантема. Звезда Востока. А розы? Просто чудо! Особенно вот эта. Хоть и требует тщательного ухода, но зато каков результат!

Феликс смотрел на девушку, которая не столько пыталась продать, сколько любовалась разнообразием того, чем владела. Она была так мила в тот момент, что Феликс не задумался больше ни на секунду.

– А еще граф пожелал видеть вас в своем замке, дабы познакомиться с искусным творцом подобных чудес лично.

Катрина остолбенела и чуть не выронила все пакетики, которые набрала.

Леона в это время вкладывала в свой голос всю нежность, на которую была способна. Она смотрела на Корнелиуса, а он все стоял у окна. Он ждал Феликса и отвечал Леоне совсем коротко.

Феликс не заставил себя ждать. Катрина шла вместе с ним. Дворецкий вошел к Корнелиусу и оповестил о молодой гостье. Девушка заворожено смотрела на роскошь, окружающую ее: потолки были расписаны, подобно Сикстинской капелле, большие зеркала и дорогие вазы с драгоценными камнями по всему коридору, по которому они с Феликсом прошли.

Корнелиус обернулся в нетерпении. Катрина вошла первой. Их взгляды встретились. Корнелиус никогда не думал, что его так поразит простая девушка, которая живет на соседней улице. Ее глаза были так глубоки, они светились от радости или, может, от неожиданности, что манило еще больше. Катрина не могла отвести взгляд от графа.

Леона все так же сидела на банкетке и смотрела на всю эту сцену с явным недовольством.

Феликс стоял сзади, его узкие глазки смеялись. Он был рад за Корнелуиса и Катрину.

Глава 2

– Мои родители уже умерли, оставив мне свой дом и садик. Тогда это не было таким известным местом, это был просто садик, где росли розы и фиалки, лишь для красоты, радовать глаз. Я любила наблюдать, как мама возится с цветами, ухаживает за ними.

– Да, красота всегда любима, – ответил Корнелиус, смотря вдохновенно на Катрину.

Они сидели на балкончике и любовались видом на реку. Она здесь разливалась широко, и в ней можно было увидеть отражение луны полностью, во всей красе, с лунной дорожкой, которая мерцала при малейших колебаниях воды.