Бал виновных

Но когда в голове возник образ стеклянных глаз матери, ее обагренных кровью волос, внутри у него все похолодело. Он не мог понять, правдой ли это было или всего-навсего страшным сном, и уставился невидящим взором перед собой. Всем своим существом он надеялся, что этот кошмар – лишь жестокий плод его сновидений.

– Где… мама? – нашел он силы спросить.

– Йон… Ты не помнишь? Мама… Ее… Мы похоронили ее. Уже как неделю.

Эти слова словно ударили его наотмашь. Не могло это быть правдой, не могло! Мама же еще недавно – казалось, только вчера, – наставляла его, помогала ему, пыталась образумить.

Последние дни они вообще часто спорили и ругались. Не могли же те слова, которые он произносил во время ссор, быть последним, что он вообще сказал своей родной матери… Нет, все это неправда. Иван говорит неправду. Как он вообще может так жестоко шутить?!

Йон соскочил с кровати и кинулся к двери, едва не падая по дороге. Иван не сразу успел сообразить, что происходит, но когда сообразил, то бросился вслед за другом, догнав его только в коридоре.

– Йон, куда ты! – Иван подхватил его, чтобы потащить обратно в комнату, но Йон, на лице которого было самое настоящее безумие, с размаху ударил его по носу. Этот удар свалил Ивана с ног. Из глаз посыпались искры, а по подбородку потекло что-то теплое и красное. Иван коснулся ладонью залитого кровью носа, не веря в то, что Йон и в самом деле его ударил.

Никогда, даже в детстве и даже в шутку, они не дрались. Но Иван отнесся к этой выходке с пониманием и не рассердился на друга – как можно было сердиться на человека, который только что осознал, что его матери нет в живых?

Иван кое-как поднялся, пачкая кровью все вокруг, и поковылял вслед за Йоном, который уже скрылся в женском крыле.

Тем временем Йон навалился на дверь комнаты матери и влетел внутрь, застав там женщину, которая отдаленно напоминала Кристину. Тоже униформа кухарки, тоже длинные темные волосы, собранные на затылке в пучок и покрытые белым чепчиком. Но это все же была не она.

Это была ее соседка Карлота, которая за столько лет жизни в одной комнате с Кристиной невольно переняла некоторые ее черты.

Кровать Кристины была убрана. На ней не было ни постельного белья, ни покрывала, ни матраса. Просто голые доски, словно на ней никто никогда и не спал. Йон с безумными глазами оглядел комнату и понял, что кто-то уже успел позаботиться обо всех ее вещах. А ведь эти вещи – вся ее жизнь, пусть небогатая, но все-таки жизнь.