Скандальный

Я сама прямо попросила его не нанимать меня. Стоило знать: так я лишь пробужу его мелочность и желание сделать все мне назло.

Работа оставляла отпечаток на моем теле, душе и разуме. Мне приходилось каждый день вставать в половину четвертого утра, чтобы успеть позаниматься серфингом. После чего я по обыкновению раз пятьсот бегала за кофе для Вишеса (грубого и холодного), Дина (веселого и пошлого) и Джейми (вежливого и равнодушного). А потом начинала рабочий день в роли сучки секретарей и личных ассистентов.

Рексрот после того случая всячески меня избегал, не удостаивая даже взглядом, когда незаметно крался по коридорам, словно, огнедышащий демон с искрящимся в светлых глазах мраком.

Во время обеденных перерывов, когда я в одиночестве сидела возле бизнес-центра и ела рамен из унылой коробочки, купленной мной в долларовом магазинчике в целях экономии, я размышляла, что повлияло на его поведение: моя выходка за его рабочим столом или же он считал меня не стоящей внимания чудачкой.

Это не имело значения. Значение имело лишь то, что теперь я была одной из многочисленных измотанных, перенапрягшихся ассистенток на побегушках у избранных, богатых, эгоистичных мужчин, которые всего за пару дней пробудили во мне желание совершить череду серьезных преступлений.

Ненавижу это место, этих людей, эту жизнь…

Я стояла в комнате отдыха и вертела в руках корзину с фруктами, которую каждый день доставляли на пятнадцатый этаж «Чемпионс Бизнес Холдингс» вместе со свежей выпечкой и свежевыжатыми органическими соками, как вдруг в комнату вошла Камила с милой малышкой.

– Покажи, что хочешь съесть на обед, – Камила протянула девочке блокнот с изображениями продуктов. Моя старая нянечка подняла взгляд и, увидев меня, расплылась в улыбке.

Камила до хруста костей сжала меня в объятиях, и я ухватилась за нее, как за якорь. Им она и была во многих смыслах. Я твердо верила: некоторые люди приходили в этот мир для того, чтобы сделать его более сносным для других. Камила была одной из них.

– Плохо, что я завидую трехлетней девочке, потому что у нее есть ты? – пробормотала я в ее седые, мягкие волосы, дав слабину.