Проклятие теней и шипов

Вдоль стен выстроились крепостные в черных вуалях, лишенные лиц и имен. Некоторые носили на запястье или шее татуировку ворона. Летящая птица была выполнена удивительно искусно, но оставалась символом рабства в Вороновом Пике.

Я отогнала ненужные мысли и позволила увлечь себя в танец. Моя мать, Мара, стояла на почетном возвышении и оглядывала зал с чарующей снисходительной улыбкой. Рядом на бархатном стуле сидел мой отец. Когда-то гордый и сильный, Лейф Лисандер угасал вот уже четыре года. Усталые глаза выглядели на его бледном лице темными впадинами.

Вдруг он посмотрел поверх рога с напитком, и наши глаза встретились. Я унаследовала голубой цвет радужки от него, но этот взгляд, острый, холодный, казалось, пронзал насквозь. Даже в болезни отец пытался заставить меня подчиниться судьбе.

Подняв подбородок, я пересекла зал и направилась к королю, который восседал на высоком помосте. Зибен общался только с верными короне семьями, а грядущий брачный союз между его вторым сыном и племянницей был достаточной причиной для визитов в наш дом.

Глаза Зибена собрались над крючковатым носом, острые, как нож, скулы на его лице поднимались, когда он усмехался. Светлая коса уходила от макушки вниз, а на выбритых висках чернели татуировки рун. Голову стягивал серебряный обруч в виде веточки шиповника. Под тяжелой мантией из черного меха позвякивали золотые, серебряные и нефритовые цепи.

Я преклонила колено и дотронулась губами до ониксового перстня с острым камнем.

– Здравствуй, племянница, – сказал он. Его голос струился как шелк. Мягкий, обволакивающий. Въедающийся под кожу.

Я стремилась проводить с королем как можно меньше времени.

Его присутствие давило мне на грудь, заставляло постоянно оглядываться через плечо: не смотрит ли? Но мне вновь пришлось изображать из себя любящую племянницу, подобострастно улыбаться и кротко склонять голову.

– Постой. Тебе лучше послушать то, что я скажу. Понимаешь?

Я плотнее сжала губы.

– Думаю, да.

Зибен оскалился в ответ. Он оперся локтем на колено и понизил голос.

– Я не дурак, племянница. Я вижу, как ты боишься. Но ты знаешь, что будет, если ты откажешься.

Он перевел взгляд на моего отца. Тот трясся в судорогах, а из его горла рвался хрип. Рядом с ним тихо суетился королевский целитель в синем одеянии, и больше никто из зала даже не обратил внимания на хозяина дома.

Я сглотнула тугой комок в горле.