Опасные соседи

Я наблюдал за лицом Берди, хотел увидеть, как она все это воспримет. И заметил что-то вроде неохотного кивка, как будто бы она сказала: ладно, сойдет.

Мы оставили их в комнате, и я последовал за сестрой. Та спустилась по лестнице вниз, прошла в гостиную, а затем на кухню. Папа откупоривал бутылку вина. Мама в фартуке с рюшами и готовила салат.

– И долго эти люди будут жить у нас? – выпалил я. По лицу отца пробежала тень, когда он уловил нотку дерзости, которую мне не удалось скрыть.

– О, совсем недолго.

– Можно мы попозже ляжем спать? – спросила моя сестра, не понимавшая всех последствий, потому что глядела не дальше своего носа.

– Не сегодня, – ответила моя мама. – Возможно, завтра, когда наступят выходные.

– А потом они уйдут? – спросил я, осторожно передвигая границу между мной и терпением моего отца. – После выходных?

Заметив, как взгляд моей матери переместился через мое плечо, я обернулся.

– Мы с Джастином не станем долго задерживаться у вас, малыш. Поживем немного, пока не найдем собственное жилье.

– Меня зовут Генри, – сказал я, ошеломленный тем, что взрослый человек в моем собственном доме только что назвал меня «малышом».

– Генри, – повторила Берди, неприязненно на меня глядя.

Моя сестра буквально пожирала кошку взглядом. Заметив это, Берди спросила:

– Хочешь погладить ее?

Моя сестра кивнула, и кошка переместилась ей в руки, где сразу же, словно скрученная резинка, развернулась на сто восемьдесят градусов и вырвалась, оставив на внутренней стороне ее руки ужасную красную царапину. Глаза сестры мгновенно наполнились слезами, губы скривились в храброй улыбке, призванной скрыть боль.

– Все в порядке, – сказала она, когда мама принялась вытирать царапину влажной салфеткой.

– Генри, принеси йод из шкафчика в моей ванной.

Проходя мимо, я бросил на Берди колючий взгляд, давая понять, что она небрежно передала кошку, не думая о том, что та может оцарапать мою сестру. В свою очередь, она тоже посмотрела на меня, и ее глаза превратились в такие узенькие щелочки, что я едва различил их цвет.

Я был странным ребенком. Теперь я это понимаю.