Протяни ко мне руку

Протяни ко мне руку

TaGri

Когда твой друг внезапно умирает, а ты еще не готов его отпустить, создавая его травмированным рассудком, чтобы найти этому происшествию объяснение или просто побыть рядом еще немного.

TaGri

Протяни ко мне руку

Иногда, в темноте, я слышу его шёпот, что-то секретное, что-то тогда не важное детское, но теперь, я пытаюсь запомнить каждое слово, ведь именно тогда, мне по глупости пролетело мимо ушей послание, намек, мольба о помощи. И каждый раз я просыпаюсь, когда в памяти возникает его лицо, порой недвижимое, печальное, глядящее с грустью и вопросом, который я придумываю сам.

А порой, как тогда, его лицо, мертво бледное – пустое, нет, не спящее, как иногда пишут в книгах или говорят люди, не как у фарфоровой куклы. Леденящие жилы – пустое. Нет. В этом теле уже не было Генри, которого я знал.

Именно тогда, мне стал сниться, тот самый – другой Генри. Когда он в первый раз пришел ко мне, такой, как и прежде, веселый и живой, я сразу отстранился, все мое нутро не хотело радоваться вместе с ним.

Хотя бы тому, что хотя и во сне, мы будем снова вместе играть.

– Ты не Генри. – Сказал я тогда этому незнакомцу, надевшего моего друга как костюм на праздник.

Он промолчал, подошел ближе, что бы я рассмотрел его глаза, как у мертвого животного, покрытые белой пеленой. Тогда я проснулся. Но во все последующие дни продолжал приходить, не приближаясь близко, наблюдая за мной со стороны. И в моей голове, зачем-то, для того ли чтоб пугать самого себя, стал думать о том, что тот, кто это сделал… Кто лишил Генри жизни.

Одел его как волк овечью шкуру и пришел, что бы убить и меня.

Не минуло и несколько дней, как взрослые своими тайными разговорами, дали понять о том, что среди местных и нужно искать того, кто это сделал. Они и не знали, насколько дети могут быть не заметно – тихими и слышать все, или хотя бы часть. Но мне их скрытность, вылилась больше в замкнутость, чем в что-либо другое. Я всматривался после услышанного в каждое лицо, когда-то знакомое и пытался разглядеть внутреннего зверя.

Это могла быть тетушка Маргарет, ведь она всегда бранила нас за попытку дотянуться до её яблок растущих в саду. Сколько раз она обещала отдубасить нас костылём. Каждый учитель мог бы встретить его после уроков устроить ему взбучку, ведь его часто ругали за неразборчивый почерк. А может булочник, он всегда говорил, что дети такие сладкие, что он так бы и съел всех нас.