Опасные соседи

Что ты здесь забыла?

Либби чувствует, что трещит по всем швам при мысли о том, что ей не нужно быть здесь, что крепкая карьерная лестница, за которую она цепляется всю свою жизнь, только что растворилась в куче золотых монет, что все изменилось.

– Я узнала только вчера! Я еще не продала его, – говорит она. – И, возможно, не смогу продать.

– Ну конечно, потому что никто не захочет обзавестись домом в Челси с видом на Темзу.

Примерная стоимость шесть или семь миллионов фунтов. Такова была оценка, которую дал ей вчера адвокат, когда она наконец осмелилась спросить.

Мистер Ройл даже шлепнул ее по ладони – «держи пять!» Не иначе, как принял ее за юную особу вроде тех, о которых читал в газетах. Что выглядело довольно комично.

– Сейчас дом в плачевном состоянии, – говорит Либби.

– История?

– Да. В нем умерли какие-то люди. Темная история. Дальние родственники. – Она уже раскрыла рот, чтобы упомянуть об оставленном в кроватке ребенке, но вовремя остановилась.

– Не может быть!

– Может. Все это немного шокирует. Так что пока я буду вести себя как обычно.

– Ты и дальше собираешься продавать кухни? Здесь, в Сент-Олбансе?

– Да, – отвечает Либби, чувствуя, как при мысли о том, что ничего не меняется, ее душевное равновесие начинает возвращается в норму.

8

В конце концов Марко и Люси провели ночь на пляже. Дождь прекратился примерно в два часа ночи, и они, собрав свои пожитки, двадцать минут шли через весь город к Английской набережной, где развернули на мокрой гальке коврики для йоги, укрылись саронгами и наблюдали за тем, как клочья серых дождевых туч мчатся друг за другом на фоне огромной розовой луны, пока линию горизонта не позолотили первые солнечные лучи.

В восемь часов Люси выгребла со дна своего рюкзачка и кошелька последние центы – на ее счастье, их хватило на круассаны и кофе. Они с Марко ели их, сидя на скамейке, отупевшие из-за недосыпа и ужасов дождливой ночи.

Затем они прошагали через весь город к квартире Самии, чтобы забрать Стеллу, и Самия не пригласила их войти и поесть, хотя был полдень, и в доме уже никто не спал.