Ошибка сказочника. Школа Бессмертного

Лика спокойно выслушивала и также спокойно говорила, что едет с ним.

В конце концов Иван сдался. Он знал: когда она говорит так спокойно, её уже не переубедить.

Он велел запрячь лёгкие санки. Было ветрено и морозно, Лика куталась в соболиную шубку, но ноги в лёгких сапожках мёрзли, и Иван накинул ей на колени шерстяную попону. Немного помявшись, обнял за плечи. Плевать! Пусть думают что хотят, пусть сплетничают, докладывают Марье. Это их последний день вместе перед многомесячной разлукой, и Лике придётся столько пережить, что он обязан хоть немного, хоть вот так её приласкать.

Бойцы, однако, были серьёзны и деловиты; на Ивана с Ликой внимания либо не обращали вовсе, либо делали вид, что всё нормально. Брат согревает сестру на холодном зимнем ветру – в чём проблема?

Проблема была в том, что Лики здесь не должно быть. И его тоже. Если бы он послушал Марью – а ещё несколько дней назад он бы послушал её, – он не поехал бы в Ясенево. Но после всего, что случилось за последние дни, после возвращения Бессмертного, после наглости Соловья, разгуливавшего по дворцу, после ареста Ферзя и всего остального в нём словно что-то сломалось.

Ещё неделю назад он согласился бы с Марьей, что Алабугу надо похоронить тихо, не привлекая внимания, как государственного преступника и бунтовщика. Но сейчас он упёрся и своей волей настоял на том, чтобы хоронить старого отцовского сотника на воинском кладбище в Ясенево.

Да, Алабуга готовил переворот. Да, он покушался на царскую особу и чуть не убил мальчишку. Но при всём при этом он был честным воином, сражавшимся и проливавшим за Волхов свою и чужую кровь тридцать лет. Он заслужил быть похороненным с честью. И он, Иван, считал, что должен лично заняться этим и заплатить за похороны из своих средств.

В конце концов Марья уступила. Просила только не привлекать излишнего внимания, и вот тут Иван вынужден был с ней согласиться. Не столько потому, что она была права, сколько из-за того, что не хотел злить мачеху ещё больше. Это могло бы существенно осложнить ему то, что он планировал устроить сегодня вечером, а Марья ему нужна была в более или менее вменяемом состоянии. Если о чём-то подобном вообще сейчас можно было говорить.