Ошибка сказочника. Школа Бессмертного

Непонятно зачем и для кого, рядом с кроватью был накрыт стол на двоих с фруктами и вином.

– Так и знала, что сам придёшь, – удовлетворённо сообщила Маргарита вместо приветствия.

– Зачем звала? – хмуро спросил Иван.

– Официально – чтобы ещё раз поругаться и убедить остаться с Ликой. Но у меня ничего не получилось. Хотя я и старалась, три часа убила на это. Запомни, – Маргарита помахала пальцем перед носом Ивана, – это официальная версия, всем излагай её.

– Чего? – Иван раздражённо прищурился. – Ты чего несёшь, Кошкина?

– Это надо, чтобы никто не докапывался, где ты был и что делал всё это время, – терпеливо объяснила Маргарита.

– Зачем?!

– Затем, что на самом деле ты останешься тут не со мной, а с… – Маргарита подошла ко второй двери, непонятно откуда взявшейся в комнате, открыла, повела рукой, словно приглашая…

У Ивана ёкнуло сердце. В комнату вошла Лика, встала напротив, прикусив губу.

Маргарита помахала перед ними смартфоном.

– Ребята, у вас три часа. Постарайтесь уложиться.

Я на стрёме, так что можете не отвлекаться.

Она весело стрельнула глазами, схватила из вазы яблоко и выскочила из комнаты.

Им очень помогла Дуняша. Без неё провернуть всё это было бы гораздо сложнее, если вообще возможно. Только теперь Маргарита осознала, зачем Лике Дуняша. Не только из сентиментальных чувств, и, скорее всего, вовсе не из-за них. А потому, что царевна раньше неё осознала, какую пользу может принести раскаявшаяся и благодарная служанка.

Дуняша плакала, осыпала руки царевны поцелуями и просила прощения.

Лика снисходительно улыбалась и великодушно прощала. Маргарита, отлично играя свою роль, грозила, что, если служанка ещё раз вздумает бежать к Коломне, её из дворца вышвырнет уже не дьяк, а сама царевна. Дуняша клятвенно заверяла, что никогда… никогда… вот вам крест… и снова благодарно припадала к ладоням царевны.

Маргарита понимала её. Вернуться из роскошного царского дворца обратно в маленькую, унылую, занесённую снегом деревню, в старую избу под соломенной крышей, где, кроме родителей и трёх младших сестёр, жили ещё бабка с дедом, а в запечье топотали новорождённые ягнята, взятые в дом от мороза, – удовольствие ниже среднего.

Тут и руки целовать будешь, и много чего ещё делать, только бы вырваться из этой жизни.

В Болтинке они пробыли недолго. Забрали Дуняшу – Лика заботливо оставила на столе её недельное жалованье, – усадили в сани, укутав шубой, и рванули обратно в Волхов. Всю дорогу Лика задумчиво молчала.