Куролесовы страсти

И закончив очередной из многочисленных рядков, отдыхая – поинтересовался у поджидающего деревенского собрата:

– Сень, давно хотел тебя спросить. Почему у нас картошка мелкая, а у вас крупная?

– Так вы какие семена заготовляете? – прищурил глаз Семён, как будто сам не знал.

– Размером с яйцо примерно. Ты же нам помогал, – благодарно напомнил ему Лёньчик.

– Да видел я, вместе же сажали, – согласился Сенька, – вот именно, с яйцо. И вырастает она у вас не больше нашего гороха. Надо для саженцев выбирать длинно-худосочную! Потом чик её повдоль-напополам, для экономии! А то и четвертовать.

Главное, глазки не повредить. Такую и надо сажать. Она когда вырастает, почти вся таким же цельным размером получается, только намного толще и мосластее! Гены, дээнка, наследственность… Уловил разницу? – подробно выдал фирменный деревенский секрет потомственный сельчанин Сенька.

– Ага! Обязательно научу Батю, в следующем годе только. Сейчас уже поздно пересаживать. Да и неохота… – пообещал ему и себе, умудрённый мудрым советом, Лёнька.

Поспешно поспешая за ловкими и привычными телодвижениями деревенского собрата.

Когда Лёнька с Сенькой закончили окучивать последний рядок, со двора уже давно доносился вкусный запах дыма от сгораемых берёзовых поленьев. И над рубленой баней, из кирпичной трубы курился белый столбик дыма.

Дед Кузьма успел уже попариться, и дожидался ребят сидя на крыльце в расшитой льняной рубахе, утирая пот со лба накинутым полотенцем. Он добавил в печку изрядную порцию дров и хитрым глазом наблюдал теперь – насколько хватит терпения молодым пацанам, юркнувшим в натопленную жару парилки.

Как он и предполагал – первым выскочил, держась за обожжённые уши, городской житель Лёнька.

Сенька, более привычный к такой терапии – похлестался берёзовым веником более продолжительное время. Но, выйдя, и, опрокинув на себя ушат холодной воды – не отважился во второй раз сунуться в раскалённое пекло парилки.

– Ну как, уши в трубочку свернулись? – поиронизировал над молодёжью Кузьма.

– Нормально… – отшутился Лёнька.

– Хорошо!.. Даже опухоль пчелиная выпарилась, – крякнул Семён, ощупывая своё почти первозданное лицо. И ненавязчиво добавил, потирая живот: – Попить бы, а то есть так хочется.

– А как же, остыньте только маленько, – обнадёжил Дед Кузьма.

Немного выждав, пока разгорячённые лица ребят поостынут, он повёл их в избу.

В просторной горнице суетилась, собирая на стол, бабка Марья.