Пробуждение

Пленница свесила пряди густых волос, прикрывая наготу белоснежных налитых грудей. Дружинники Рагозы бросали алчные взгляды в сторону Божены, но воинская дисциплина призывала их нести службу. Рагоза следил, чтобы судно двигалось максимально быстро, и, надо сказать, у него это получалось. Судно двигалось под парусом, да и шесть гребцов работали без устали. Рыжебородый постоянно стимулировал работу Дедяты и Максима. И к вечеру через рваные рубахи гребцов проступала запекшаяся кровь.

– Пора на привал. Ну что, красавица, повечеряешь с добрым молодцем? – хохотнул Рагоза, подмигивая Божене.

Желваки Максима злобно заиграли на скулах.

– Рагоза! Вели руки освободить. До крови стерлись, – сказал он.

Рагоза, пребывая в прекрасном расположении духа, вел себя раскованно. Вальяжно попивая из фляги медовуху, воевода предвкушал долгожданный привал. Судно преодолело вдвое большее расстояние, чем он планировал, и воевода решил поберечь пленников.

– Развяжи их! – приказал он Рыжебородому.

Громила, повинуясь, быстро освободил от пут руки Максима и Дедяты. В тот же миг Максим, вскочив на ноги, сделал пасс двумя руками в сторону Рыжебородого, как будто толкая перед ним стену воздуха, прокричав при этом мантру. Рыжебородый, подлетев, как футбольный мяч, летящий в ворота, упал, придавив собой двух воинов. В тот же миг Дедята, сделав пассы руками, в стойке шаолиньского монаха поднял в воздух щиты и мечи, аккуратно сложенные дружинниками на корме ладьи. Тяжеленые доспехи закружились в воздухе как карусель с огромной скоростью, раскидывая с ладьи опешивших воинов.

Рагоза, оставшись последним на ладье, обнажил меч и, уворачиваясь от летающих мечей, бросился на Дедяту. Дедята ответил пассом и короткой мантрой. Рагоза замер, напоминая фотокадр легкоатлета, устремлявшегося со старта. Дедята сделал еще пасс, и мечи со щитами попадали на борт ладьи. Максим с восхищением посмотрел на Жреца, который не переставал удивлять своими возможностями. Взгляд Максима выражал и удивление, и благодарность, но наткнулся на холодный и колкий взгляд Жреца.

Божена бросилась в объятья спасителей, ожидая чего угодно, но только не такой счастливой развязки.

– Я что-то сделал не так? – толкая окостеневшего Рагозу за борт, как толкают гипсовую статую, спросил Максим.

– Я сказал же тебе: без моего сигнала ничего не делай. Тебе слово старшего не закон? – распалился старик. – Это можно было сделать сразу.