Пробуждение

И нарушить закон нельзя. Не может из-за одного страдать весь род. Божену забудь. Не гневи меня. Ты дашь ей надежду, вернешься в свое время, а она и Глеб будут страдать. Да и не ровня ты ей.

– Мне кажется, я люблю ее, – неуверенно произнес Максим.

– Ослушаешься – накликаешь на себя наказание. Тогда обиду не держи. Привяжут вас лицом друг другу. И будете так стоять три дня и три ночи. После того не то что любить – ненавидеть друг друга станете.

Максим безжизненно опустил голову.

– Ну, так я искупаюсь?

– Только не балуй!

Максим уныло добрел до Полоты, небольшой, но красивой реки, делящей город пополам.

На реке женщины стирали белье, весело смеясь, поглядывали в сторону Максима.

Максим примял ковыль и растянулся во весь рост, щуря глаза на голубое небо, озаренное ниспадающим за горизонт солнцем.

«Благодать Божья», – подумал Максим, но на душе у него было грустно. Уже стало смеркаться, когда за кустами он услышал шорох. «Божена», – угадал Максим по тому, как внезапно она появлялась. Из-за кустов показался милый сердцу образ.

«Ниндзя отдыхает», – озорно подумал Максим, но тут же сник, вспомнив слова старца.

– Глебушка, – прижавшись к нему, с воздыханием молвила Божена и посмотрела ему в глаза, полные тоски и тревоги.

– Нам не надо больше встречаться. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы восстанем против рода и погубим свою жизнь, – уныло произнес Максим.

– Дедята не сделает нам ничего дурного. Ты же внук ему, а я княжеская племянница.

В глазах Божены горел задор, и Максим чувствовал себя нюней. Он прижал ее к груди, запустил пальцы в гриву густых, ароматных волос и долго целовал ее губы, пахнущие почему-то молоком.

– Боишься, что нас накажут? – пытливо глянув в глаза, спросила Божена.

– Суть не только в этом.

– Бог ты мой! А в чем еще?! – глаза Божены метнули яростный огонь.

Максим молчал. Ему нечего было ей сказать.

– Трус! Лицемерный трус! – Божена вырвалась из его объятий и стремглав умчалась восвояси.

Простояв как вкопанный с минуту, Максим бросился к капищу разыскивать Дедяту.

– Дед, – едва увидев старца, задыхаясь от бега, крикнул Максим.

– Тише. Богов не тревожь.