Пробуждение

– Дочь Ваша, Рогнеда, отказала Владимиру, потому как не мил он ей. Так?

– Истинно.

– Сказала, что негоже ей, княжеской дочери, у робичича

сапоги снимать. Так?

– Истинно.

– Дочь твоя, Князь, замуж за Ярополка хочет, брата Владимира. А тебя зовут Рогволод, – переходя с «вы» на «ты» из-за отсутствия опыта обращения к Князю, сказал Максим.

– Верно молвишь!

Видно, что из всего вышесказанного, Князь ближе к сердцу воспринял только последние слова, и Максим понял, что Князь вначале был явно скептически настроен, не то что сейчас.

– Тебе, Княже, бояться его надо. Вероломно сердце его. Убить он тебя хочет, а дочь твою силой взять.

Рогволод нахмурился, но тут же лицо его распрямилось, и Князь захохотал во весь голос. Палаты содрогнулись от зычного смеха Князя, и на пороге показались дружинники. Князь махнул им рукой, продолжая закатываться от смеха, и воины удалились.

– Владимир – щенок. Заяц трусливый. Как только погиб Олег, брат его с Ярополком, трусливо бежал к варягам, и не было его видно три года.

Максим сидел, опустив голову и прекрасно понимая, что Князь все-таки всерьез не воспринял его слов. Этот человек привык сам распоряжаться судьбами людей и никогда не подчинялся провидению.

– Сильный человек чаще всего великодушен, а униженный в своей жестокости меры не имеет, – обреченно ответил Максим.

– Ступай к себе, Глеб. Мы с Дедятой совет держать будем, – приказал Князь.

Дедята выглядел опечаленным, когда вернулся вслед за Максимом в капище.

– Князь не поверил тебе. Он решил, что это я тебе рассказал про его дочь, про сватовство Владимира. И мне, получается, не поверил, – печально вздохнул Дедята, – но я-то знаю, что слова тебе об этом не говорил!

День уже израсходовал свою силу, и солнце, нещадно напекавшее тело, склонилось к закату.

– Хочу искупаться на реке, – не столько спросил, сколько поставил в известность Максим.

– К Божене не подходи! – строго зыркнул на Максима Жрец.

– Растолкуй.

– Она другому сосватана. По закону нашего рода и племени своих женщин мы отдаем замуж за мужчин другого племени, а они отдают в третье племя, третье отдает своих женщин нам. Это делается многие века, чтобы мир был между племенами на нашей земле. И мы давно вражды между собою не знаем и вместе набеги кочевников да половцев отражаем.