Пробуждение

Но… – Максим шандарахнул следующую порцию беленькой, – это не пепельницы опрокидывать. Если это так, то перемещение реальное или виртуальное? А могу ли я там застрять?

– Макс, может, этого ничего нет, и мы водки просто с тобой накушались? – обняв друга за плечи, пьяно выдохнул на Максима Дима. – Тут задумаешься: то ли жениться и детей растить, как все нормальные люди, то ли стать Хоттабычем и жить одному, потому что близких ты с ума сведешь. Палыч, а можно я тебя Хоттабычем называть буду?

– Только попробуй, – резко урезонил его Максим.

И друзья громко рассмеялись. Домой возвращались они уже поздно, завывая протяжно на полную луну: «Там, где клен шумит над речной волной». Мороз приятно обжигал распахнутую грудь. Снег, падающий крупными мягкими хлопьями, свежо бодрил дыхание, и первый раз за много времени Максим почувствовал радость в душе: то ли от дружеских объятий Димы, то ли от изрядно выпитого «Абсолюта».

***

Максим нетерпеливо налил холодного рассола и тремя глотками осушил стакан.

– Бр-рр. Чем лучше вечер, тем тяжелее утро, – проникла банальная мысль в трезвеющий мозг Максима.

– Максим, к тебе Ариша, – раздался из коридора голос Веры Сергеевны.

На кухню гордо вошла Ариша, и весь ее вид демонстрировал, что их разговор на лебединую песню похож не будет. Максим повторил оздоровительную процедуру вторым стаканом рассола и театрально развел руки, приветствуя Арину. Выглядело это нелепо. Яркую, ухоженную, пахнущую новым ароматом от Диор женщину встречал бледный, взъерошенный, в красных семейных трусах, вчерашний граф Калиостро.

– И это отец моего будущего ребенка! – горестно поджав губы, Арина элегантно села в кресло. Она прикрыла глаза рукою, но видно было, что ее лицо исказила гримаса страдания. Но тут Арина взяла себя в руки, поняв, что макияж, который она тщательно готовила к боевому походу, может быть безнадежно испорчен, захлопала глазами, проветривая ресницы, и открыла лицо, которое выражало волю железной леди, спокойствие и красоту.

– Как им это удается? – подумал Максим. Она находилась у него дома не более одной минуты, но он уже чувствовал вину перед ней и готов был смыть ее кровью, как штрафбатовец.

– Все говорят, что ты занят серьезной работой, и я верю в это, стараюсь понять тебя, а ты гудишь по Москве сутками напролет.

«Еще одно слово – и я прыгну с балкона», – пронеслось в голове у Максима.