Пробуждение

– Старик, я тебя давно и хорошо знаю, но, если честно, у меня конфликт восприятия твоей информации.

– Смотри на камин, – серьезно произнес Максим, переводя внимание на роскошный камин из зеленого мрамора в углу зала с заложенными в него березовыми дровами. – Сейчас я его зажгу.

Дима скептически обратил свой взгляд в сторону камина.

Максим сосредоточил внимание, и через несколько секунд в камине разгорелось пламя, на которое, как на инопланетянина, таращился Дима.

Мимо камина продефилировал администратор ресторана и, увидев горящий не по расписанию камин, устроил взбучку официантам.

– Хоттабыч, мать твою. А что еще можешь? – совершенно с детским любопытством, понизив голос, прошептал Дима.

– Смотри.

Через несколько секунд Максим поднялся с дивана, прошел через весь зал к барной стойке ресторана и, прихватив с бара увесистую бутылку «Абсолюта», вернулся назад никем не замеченный. Дмитрий был поражен, наблюдая, как персонал смотрел куда угодно, но только не на Макса.

– Я еще попроказничаю, – озорно произнес Максим, входя в роль графа Калиостро. – Молодой человек! – повелительно махнул он рукой, подозвав официанта.

– Что угодно?

– Будьте добры, замените нам пепельницу.

Официант с готовностью бравого солдата подхватил пепельницу, но она вылетела у него из рук, и все окурки полетели на стол. Бедный парень растерянно смотрел на клиентов.

– Я думаю, не чрезмерной будет моя просьба за счет заведения организовать нам новые блюда на наш выбор и бутылочку водочки в качестве компенсации, – требовательным тоном произнес Максим.

– Конечно, конечно, – протараторил бедный малый и, торопясь, стал убирать практически пустые тарелки со стола, в которых оставалось больше окурков, чем еды.

– Ха-ха! – весело закатился раскатистым смехом Дима, как только официант скрылся с глаз долой.

– Но это все баловство, – уже серьезно произнес Максим. – Суть в том, что это – азы, игрушки.

– Это что еще такое?

– Я сам пока еще не знаю, а узнаю только тогда, когда попробую. То есть произведу ритуал, но… – Максим заглянул в глаза другу, – я боюсь. Косвенно я могу лишь судить, что, возможно, это перемещение во времени.