Запах пепла

Так, из последних его дел ей перепали крохи типа уголовника Фонаря, пары отставных мичманов, старушки-академика со смертельно азартным внучком, биснесмена-самбиста с пудовыми гирями под офисным столом. Поэтому Светка продолжила допрос, оставив демарш без внимания.

– А львицы тут при чем?

– Какие львы, какие львицы? Не припоминаю…

– Не помнишь? А кто про них на поминках говорил?

– Говорил, не говорил… Ну, говорил, по пьяни еще и не то скажешь.

– По пьяни… давай-ка я тебе дословно напомню, а ты мне разъяснишь, ежели сама не допру.

– Давай, напоминай. Прикинь – полгода прошло… сто восемьдесят дней, и каждый надо запоминать? Не-е, мать, ты от меня слишком много хочешь! Сама-то, признавайся, забыла с кем и о чем говорила?

– Видишь ли, Гоша, у баб особенная память. Мы можем не помнить, сколько нам лет, а вот в чем была одета соседка по парте на школьном выпускном – не забудем никогда. Ты сказал: «Поймал-таки ты, Боря, свою львицу!» Так?

– Ну, так.

– Про охоту, яму и яйца я знаю без тебя. Получается, Борька ехал встречаться с какой-то женщиной? И ты считал ее опасной?

– Совсем не обязательно с женщиной. Вполне мог быть и мужик, притом не один. Львица – это я так фигурально выразился.

– А почему эта… этот человек, или люди, так опасны?

– Я этого не говорил. Просто вот как вышло: Боря попросил, я начал зондаж, – Гоша сгрыз рыбку, открыл новую банку, отпил, зачем-то внимательно изучил этикетку, – И не закончил.

– Тебя?! Как лузера?

– Вот-вот. Все мое железо гавкнулось в одночасье, ни фига узнать не успел. Прям пентагоновский филиал какой-то. Я на всякий случай даже фатеру поменял, а Борьку с тех пор не видел, только, звиняй, в гробу.

– Так ты и не знаешь, куда именно он ездил, с кем встречался?

– Да куда бы ни ездил, какая разница. Это у меня, в общем, пустой треп, ну, насчет львицы той. Его же никто не убивал, было вон заключение – сердце, инфаркт.

Да, заключение было, и Светлана прекрасно помнила, какая в нем указана причина смерти. Но, в отличие от Бориного одноклассника, склонного верить всему напечатанному в газете либо увиденному на телеэкране, особенно если обнародованный факт подтверждался каким-либо официальным лицом, она не перестала сомневаться даже после категоричных бесед с шереметьевскими и химкинскими медиками.