Запах пепла

Во-первых, рассказывай, какая такая охота, во-вторых, пей, пока холодное. А в-третьих, я тебе еще кое-что покажу.

Гоша, ерзая на неуютной для его объемистых чресл табуретке, с тоской оглядел шеренгу непочатых емкостей: ему явно хотелось, во-первых, пить, а уж во-вторых или в-третьих – рассказывать.

– Это же вроде шутки, насчет охоты… Школьные воспоминания, никакой конкретики. Да я и напился тогда, не помнишь, что ли?

– Гоша, не дури мне голову. Я, хоть психологии не училась, тебя знаю не первый год.

Ты просто так слова не скажешь, даже поддатый. И не так ты уж тогда и напился. Колись.

– Я толком-то и не помню… – хакер снова тщетно попытался устроиться поудобнее, – Слушай, пойдем в комнату, я с тобой тут геморрой заработаю!

– Пойдем, только сперва признавайся: был у тебя Борька перед отлетом?

– Ну, был, – Гоша с неожиданной прытью вскочил, ухватил сразу три вожделенных жестянки, – Вот сяду по-человечески, тогда и поговорим.

В кабинете-гостиной-спальне, как можно было по выбору называть комнату, оборудованную письменным столом, диваном, парой кресел и буквально набитую всевозможными электронными приспособлениями, хозяин с наслаждением рухнул на обширный диван, указав гостье на кресла: мол, выбирай по вкусу.

– О чем был разговор?

– Да обо всем понемножку… Школу вспоминали, физруковский анекдот про охоту, поезда с самолетами… он же уезжал.

– Куда собирался, говорил?

– В Америку, точнее в Нью-Йорк, попросил один адресок позондировать, еще пообщались… ну и пивко… мелочи, короче.

– Снова темнишь? Что за адресок? Кафе-мороженое, нет?

– Да не помню я! Мамой клянусь! – Гоша для убедительности приложил руку к груди и округлил глаза, – Может, кафе, может, ресторан… Там же на дому встречаться не принято, все больше по общепиту, так сказать.

Бросив опустевшую банку под стол, отшельник открыл новую и перешел в наступление:

– Кстати, ты сама в прятки играешь! Про мороженое какое-то… Значит, он тебе побольше моего рассказал?

Увы, любитель пива был совершенно неправ в своих подозрениях.

Если бы так! Позоров не был бы «знаменитым Позором», как его называли коллеги по перу, имей он привычку хоть с кем-то делиться одному одному ему ведомой информацией. О теме и тем более содержании очередной «кошмарной» бомбы до момента публикации не знал никто и никогда, не исключая и ее, несмотря на всю близость отношений. Редкими исключениями могли быть особо колоритные личности.