Война

Черт, он не забыл обо мне!

Вот почему третье правило – не привлекай внимания – попало в мое руководство по выживанию. Люди чаще всего замечают тебя, если ты слишком красивая, слишком богатая, слишком уязвимая, раненая, больная, глупая. И, если попасться на глаза не тому человеку, можно стать легкой добычей.

Нахмурившись, иду дальше. Нахожу глазами шатер Войны, и сердце пускается вскачь. Сегодня мы поговорим впервые после переезда, меня одолевают противоречивые чувства. Война, с которым мы двое суток ехали бок о бок, казался почти нормальным человеком.

И я понимаю, что даже близко не представляю, насколько он на самом деле силен и жесток. Знаю лишь, что Всадник способен стереть целые города с лица земли.

Какая часть Новой Палестины уже исчезла? Сколько земель в ее восточной части успело пострадать?

К горлу подступает тошнота. Вот с кем я имею дело – с тем, кто погубил множество людей. Со Всадником, которому кровавая бойня доставляет наслаждение.

Когда мы оказываемся у входа в шатер, Фобос отступает – я должна войти одна. Война сидит у стола, опирается подбородком на пальцы, сцепленные в замок. Он замечает меня, и его глаза оживают. Мое сердце пропускает удар – от страха, а не от восхищения, убеждаю я себя.

Всадник поднимается и подходит ближе – устрашающий, как и всегда. Протягивает руку, чтобы коснуться меня, но я отшатываюсь. Теперь все иначе.

– Два дня назад ты спала в моих объятиях, а сегодня не разрешаешь даже прикоснуться? – хмурится Война.

Если бы я не была уверена в обратном, то подумала бы, что обидела его.

– Я не собиралась спать рядом с тобой, – отвечаю я.

– Неужели? – бросает он в ответ. – Я предложил тебе лучшую постель из возможных, а ты все равно перебралась ко мне.

– Не искажай факты, – огрызаюсь я.

Он подходит ближе:

– Разве я искажаю?

– В сознании я бы не стала с тобой спать, – возмущаюсь я. – По крайней мере, пока ты убиваешь моих сородичей.

– Я делаю то, что должен.

– Да!

Да, черт побери, можно!

– Если бы ты знала, что лежит по ту сторону смерти, то поняла бы, что бояться нечего.

– А как же боль?

– А что с ней?

– Что насчет боли, которую ты причиняешь людям?

– Она длится недолго.

Смотрю на него, широко открыв глаза. Он не понимает! Боль – это боль, а смерть – конец всего. Да, возможно, есть и другие формы существования, но все же это конец.