Капсельваль

Лишь по достижении четырнадцати лет Сара научила ее верховой езде, и с тех пор все свое сводное время Эдуарда посвящала конным прогулкам. Ее любовь к Кони была безгранична. Впрочем, и лошадь отвечала ей полной взаимностью, сторонясь всех, кроме, пожалуй, Сары. И даже добряк Луи не смог добиться ее расположения, в шутку говоря, что королевская кровь Кони не признавала простолюдина. Лошадь стала для девушки глотком свежего воздуха, смыслом жизни. И несмотря на то, что Эдуарда могла выручить за нее немалое состояние, она и в мыслях этого не допускала.

– Кто ты такая, чтобы кричать в этом доме? – придя в себя, Фани пошла в наступление, выбрав воинственную позу и упершись руками в бока.

– Мама, папа, вы не имеете на это право! – воскликнул в свою очередь Луи, пытаясь взять удар на себя.

– Что значит не имеем? Мы ее кормим, поим, одеваем, а она что? Наши расходы на эту неблагодарную превысили стоимость ее лошади! – возмущалась бойкая хозяйка дома.

– Я не позволю вам трогать Кони – решительно заявила Эдуарда.

Теряя терпение, Арно встал со своего места и, грозно хмуря брови, направился к племяннице.

– Ты хоть можешь себе представить, какие деньги мы получим за это животное?

– Это не Кони животное, это вы животные – не выдержала Эдуарда.

Замахнувшись, Арно поднял свою руку, однако не успел нанести удар. Сара ловко ее перехватила и молниеносно приставила нож к его горлу.

– Если ты еще раз посмеешь поднять на нее руку, тебе конец! – грозно прокомментировала цыганка.

Арно Бернар сел на стул и дрожащими руками стал протирать свой потный лоб. Угроза женщины подействовала на него отрезвляюще. Всем было хорошо известно об умении Сара орудовать ножом, а потому главе семейства оставалось лишь смиренно подчиниться ее воле. Какое – то время в зале повисла тишина, позволяющая присутствующим прийти в себя от развернувшейся на их глазах сцены.

– Иди к себе в комнату – не поворачивая к Эдуарде головы, приказала Сара.

Девушка молча повиновалась и чуть ли не бегом направилась в сторону лестниц. Луи последовал ее примеру, перед уходом укоризненно взглянув на своего отца. Одна лишь Жанна не торопилась последовать их примеру. Поняв, что девушка планирует остаться, цыганка обратила на нее красноречивый взор.

– Ну что уставилась? – фыркнула девушка.