Сказание о распрях 2

– Узнаёшь ли так?

– Яккоб…? – С сомнением предположил жених. Кажется, теперь до него дошло.

С ухмылкою ему кивнули, вновь откинув то ли полотенце, то ли покрывало.

– Что я сделал тебе, Яккоб? – Взмолился было брат, а про себя подумал: «Ну, надо же, как сильно похож; как две капли воды».

– Если мать моя – служанка, выходит, я – не человек? С какой же стати мне всю жизнь терпеть лишения, покуда брат мой – в роскоши и злате?

– Я не знал, что у меня есть брат; клянусь, не знал! – Возмутился Вильхельм. – Спрашивай тогда с нашего отца! Коль так, у меня к нему теперь вопросы.

– Поздно; слишком поздно. – Повторял Яккоб, уже особо ни к кому не обращаясь.

– Яккоб, одумайся! Тотчас же, сию минуту выйдем же, и пойдём к отцу! Истребуем с него ответа.

Яккоб молчал.

– Яккоб, я пристрою тебя к себе на лучшую должность! Оруженосцем моим верным станешь, а не каким-то возницею. А то и вовсе разделим наследство пополам…

Яккоб промолчал и на это. Наконец, он глянул на часы, которые показывали полчаса до пяти.

– С отца спрошено отдельно. Ты же, коль так сильно мил и добр – отдай-ка мне за все страдания свою невесту!

– Яккоб, ты с ума сошедший! Это невозможно…

– Чего ж тебе стоит-то, а? – Наклонился к нему бастард. – С тебя не убудет; много по твою душу, по твоё богатство других невест, страждущих весьма.

– Я не могу этого сделать, Яккоб! Зачем мне все, когда люблю я лишь одну Хризольду? Извини, прости; не могу я на сие пойти…

– Она подумает, что я – это ты; ведь как две капли воды.

– Нет.

– Всё равно дитятко будет от тебя. – Продолжал уговаривать Вильхельма его брат.

– Ты и об этом знаешь??? Нет, нет, и ещё раз нет!!!

– На нет – и суда нет, – Мрачно изрёк Яккоб, и братоубийством завершился диалог, поскольку выхватил из пазухи кинжал, вонзив Вильхельму в спину. Проткнул клинок левое лёгкое и сердце; силён, могуч, оказался удар. Бездыханный ныне Хризольдов жених.

Шума, возни никто не слышал, потому что толсты и плотны стены в замке. Никто и помыслить не мог, что такое действо приключится.

Яккоб же заблаговременно отравил и отца Вильхельма – всё успел, всё сумел. Никто не уличил, потому как предпраздничная суматоха, суета; каждый занят был приготовлениями, к иным деяниям приковано внимание.

– Не слишком ли долго переодевается Вильхельм? – Насторожилась невеста. – Тихо там совсем.

– Относила я в покои жениха некоторые вещи; сначала он вошёл, а потом и вышел. И входил в одном одеянии, а вышел в другом.