Некросоциум

И никакое ночное освещение не нарушало покой, уют и комфорт профессора, ибо доктор Вронг жил в пригороде, в частном доме.

Эту беспросветную мглу учёный ждал, как верующий – Господа Бога; только она одна способна поведать ему тайны мироздания, тайны бытия. Ибо уже через несколько минут профессор стоял у себя на чердаке, вооружившись достаточно мощным телескопом, на который копил годами.

Се, взору его открылся и рой комет, и магнетары; астероиды и планетоиды! Щедра, щедра сегодня июньская ночь, своими космическими сюрпризами как бы расплачиваясь за вечернее недоразумение в виде нежданной пыльной бури и сошедших с ума электроприборов.

Немного позже брови стареющего холостяка поползли вверх: то, что теперь наблюдал в окуляр астроном-любитель, невозможно было назвать простым совпадением или же оптическим обманом.

Парад планет увидел доктор Вронг, и не только это: у Сатурна отсутствовали кольца!

От неожиданности он протёр и стёкла своих очков, и свои же глаза; той же чести был удостоен и телескоп.

Видения не исчезли; они никуда не делись. Более того, учёный увидел в ясном чёрном небе ТАКОЕ, что…

Доктор Вронг был не из тех людей, которые навязываются и звонят по каждому поводу – однако Ларри Некуро-Ма сам просил звонить ему в любое время дня и ночи, в будни и в выходные.

– Из всего того, что я сейчас услышал, я уяснил одно: ты несколько переутомился за последний период. Друг мой, ты давно не брал отпуск… – Дослушав коллегу до конца, молвил Ларри. – Знай же, что из всей нашей учёной братии ты всегда был самым непоколебимым! Теперь отдыхай же, и не думай ни о чём…

Доктор Вронг, завершив диалог с Ларри и протерев в сотый раз трубку, поспешил почистить зубы перед отходом ко сну.

На следующее утро профессор поплёлся на работу, предварительно проверив, всё ли в доме закрыто, выключено и занавешено. Проходя мимо заброшенных недостроенных двухэтажек (из которых особенно выделялся огромный, старый частный дом без окон и дверей, где явно было пусто, сыро и уныло), учёный с удивлением обнаружил, что под ногами у него не щебень, не гравий, но снег – натуральный, белый, свежевыпавший.

«Однако по нему уже ходили», – отметил про себя доктор, – «И это не люди».

Этот будничный день оказался преисполнен обыденности; ничего нового или сверхъестественного он учёному не принёс.