Хозяйка мертвой избушки

Та будто специально спустила одну длинную раскидистую лапу до земли, а на краю повесила крохотную шишечку.

– Алёнка! Ты меня не слушаешь что ли?! – в сердцах притопнул парень, едва лукошко не перевернул.

Алёнке минуло семнадцать вёсен. Худенькая и русоволосая, она шагала в льняном лёгком платьице. В отличие от его нарядов, платьице было ношеное и штопаное. Босые ноги мягко ступали по хвое. В руках корзинка, в ней явно больше грибов, чем у парня. Она глянула на спутника мимо шишки и улыбнулась.

Парень насупился.

Он тут распинается, а эта дурочка даже не слушает.

– Я говорю – чудища в том лесу живут! – крикнул он так, словно разговаривал с глухой бабкой.

– Да ну, Петрусь, – замедленно отозвалась Алёнка, все ещё жмурясь от запаха шишки. – Простой ли зверь, или магический. Все ласку любят.

Петрусь аж поперхнулся.

– Ты чего, Алёнка, совсем дурная? Какая ласка? Волку руку протяни – оттяпает по самое плечо. А тут – нечисть!

– Ну как же какую? – улыбнулась девица. – Вон даже тебя по головушке погладь – замурлычешь, как сытый кот.

Она протянула руку к его шевелюре. Парень дёрнулся, словно хотел увернуться и… не стал. Хрупкая ладошка девушки коснулась и поправила торчащие волосы. Он замер, на миг на его губах появилась блаженная улыбка. Точь в точь, как у самой Алёнки.

Девица улыбнулась и убрала руку. Вот видишь, говорил её взгляд, но вслух не произнесла ни слова, чтобы не смутить друга.

Через пару шагов уже забыла о произошедшем, увлёкшись на сей раз огромным муравейником.

Мураши шустро сновали вокруг босых ног. На загорелом личике девицы играла беззаботная улыбка.

Петрусь обиженно тряхнул вихрами:

– Вот дурёха. Не способна понять лесные опасности. Ничего. У неё есть я, – плечи парня расправились, подбородок героически приподнялся. – Спасу, коли чего…

Он поднял глаза, чтобы успокоить спутницу, и не увидел её рядом. Восторженный голосок донёсся из ближайшего ельника: "Уй! Тут птенчики!"Петрусь ругнулся и со всех ног кинулся догонять.

Так спешил, что едва не разодрал новый лапоть о торчащую корягу.

Уй, мамка убьёт, коли такое случится. В груди колыхнулась злость. Все из-за этой, болезной. Двинулся дальше аккуратней. Руку оттягивало лукошко, под нарядной рубахой выступил пот.

Он увидел худенькую согнутую фигурку. Алёнка склонилась над гнездом незнакомых Петрусю птах. На лице умиление, губы вытянулись в трубочку и – фью, фью.

– Что за тупица мне досталась… – пробормотал парень. – Хорошо же.