Женька и миллион забот

Завтрак закончился только через час, Стёпочку наконец выставили, и когда Женька с Ниночкой вышли из подъезда дома, у художницы уже было такое ощущение, будто сейчас не одиннадцать часов утра, а давно за полдень.

– Ну, где будем искать сегодня? – спросила она Ниночку, которая совершенно осоловела от съеденного и плохо соображала. Но всего через пару минут смысл вопроса все-таки дошел до ее сознания.

– Поедем к его маме, – печально произнесла она. – Больше некуда.

– А адрес ты знаешь?

– Знаю, – так же уныло согласилась подружка.

– Тогда – вперед! – Женьке хотелось верить, что это приключение все же закончится достаточно быстро.

Глава 7, которая приводит Женьку в гости

– Кто там? – поинтересовался из-за двери раздраженный женский голос. – Попрошайкам не подаю!

– Мы не попрошайки! – в отчаянии выкрикнула Ниночка, – Мы Гену ищем.

За соседней дверью кто-то интенсивно завозился, явно подсматривали. Женька повернулась и показала глазку язык. Возня повторилась.

– А чего от Геночки надо? – требовательно вопрошал недовольный голос из-за двери.

– Понимаете… он ушел, и я его найти не могу… на работе его нет… – стала объяснять Ниночка, прижимая руки к груди.

– Ясное дело, нет, – с ядовитым сарказмом отозвался голос из-за толстой двери. – Праздник все-таки.

– Я вам вчера звонила… а вы…

– А, так ты та самая прошмондовка, которая проходу не дает моему сыночку? – голос и вовсе озлился.

Ниночка стрельнула отчаянным взглядом в сторону Женьки и вжала голову в плечи.

– Послушайте, может, вы все-таки откроете? А то не слишком удобно через дверь разговаривать.

Молчание.

– Вы меня слышите? – Женька постучала кулачком по косяку двери.

– Я сейчас милицию вызову! – залязгали замки.

Ниночка вцепилась в Женькин локоть и повисла на нем, как сочная груша на ветке:

– Женечка, давай уйдем! Ну, ее, в самом деле! Я ее боюсь!

– Ну, теперь хоть понятно, чего это твой Геночка так тебя оберегал и прятал подальше от мамочкиных глаз, – посочувствовала художница.

– Уйдем, а?

Но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла маленькая, тщедушная женщина в длинном, засаленном розовом халате в синеватых разводах. Когда-то разводы были цветами, теперь они с трудом угадывались на блеклом фоне. Темные крашеные волосы с проседью были неряшливо пришпилены на макушке в растрепанную гулю.