Ядовитый поцелуй

– Так чем же мы не банда?

– Я все сказал! – гаркнул Петро и поднялся. – Запомни: из-за белогвардейской девки я не стану в петлю лезть. Советы победят, такое мое заверение.

Но как многие, кто выбился «в люди» неожиданно даже для них самих, он имел массу слабостей, а когда принимал спиртное, то и вовсе становился не хозяином себе. Вечером продолжалось празднование победы, только пить и задушевные беседы вести поднадоело, хотелось развлечений. Основная забава – карты. Тут Петро проявил истинную страсть, ибо не желал, чтоб его обыгрывали, ведь он везде должен быть первым, а несознательные уголовные элементы имели свои правила и не поддавались ему.

Собственно, Петро не хотел в таком искусном деле жалких подачек, он мечтал выигрывать сам, и иногда это ему удавалось.

Проигравшись в очередной раз, командир расстроился, опустошил стопку, уложил локти на стол и свесил голову, исподлобья глядя на того, кому незаслуженно повезло.

За командиром во время игры наблюдал Яуров, а рядом с ним стоял, грызя ногти, Бедоносец – прожженный ворюга, шалопай и мошенник, никогда не имевший ни матери с отцом, ни совести с честью.

Бедоносец в отряде был сам по себе, однако тянулся к Яурову, во всяком случае, уважал его за храбрость и честность, наверное, втайне мечтал сделать его своим подельщиком. Бедоносец придвинулся к Яурову, зашептал:

– Худо, когда голову теряют в игре, командир ее потерял.

– А ты выиграешь у него? – полюбопытствовал Яуров.

– Я? – Бедоносец скосил на него хитрющие, маленькие черные глазки, надменно фыркнул, мол, мне это дело – тьфу.

– Так выиграй.

– Интересу нет. Командир все продул.

– Не все. У него дивчина белогвардейская есть.

– На что она мне? Ее Васька хочет, вот пущай и берет, ежели сможет.

– А ты выиграй и мне отдай, – провоцировал его Яуров.

– Задаром отдать? – скосил хитрые глаза Бедоносец.

Яуров подумал, что предложить алчному вору, ничего-то ценного у него не имелось, грабежами он не промышлял. Впрочем… Он расстегнул рубашку:

– Гляди, что у меня есть.

Дедовский крест. Золотой.

Бедоносец взял двумя пальцами крест, повертел, оценивая:

– Реликвия?

– Чего? – не понял Яуров.

– Фамильная вещь, память. Не жаль расставаться?

– Ты выиграй дивчину, а мое слово крепкое.

– По рукам. Только на что она тебе? Злить всех, особливо Ваську? – И вдруг его рот растянулся в сальной улыбочке. – Или прикипел к ней?

– Жалко, – сказал Яуров правду, но вор не поверил.