Ядовитый поцелуй

– Поесть, – отозвался он, хотя есть не хотелось, но без закуски водку не проглотишь в таком количестве.

Полина включила настольную лампу, встала, нашла сумку с провизией. Дети постоянно хотят есть, поэтому они и запаслись продуктами. Выложив на две тарелки то, что осталось, Полина стояла, глядя, как муж налил водки в стакан, выпил и медленно, будто нехотя, закусывал.

– Ложись, – бросил он. – Я посижу.

Полина послушно легла, но не сводила с него беспокойных глаз и молчала до тех пор, пока Сергей не пошел к двери.

– Сережа, куда ты? – вскинулась она.

– Лежи, я покурю. И выключи свет.

– А как ты будешь в темноте?

– Как-нибудь разберусь.

Он не хотел, чтоб она видела его слабым. А слабость выражалась в слезах, которые то и дело наворачивались на глаза. Только вместе с водкой он их с трудом проглатывал. Но после этого изнутри поднималось нечто неукротимое и страшное, пугающее даже его. Сергей не хотел, чтоб это заметила Полина.

1920 год. Игроки

Петро проснулся далеко за полдень, на одном дыхании выпил кринку кваса, поморщился и завалился на кровать, чтобы окончательно проснуться.

Похмелье – дело болезненное, к тому же осложненное ночным происшествием, короче, о дальнейшем походе не могло идти речи – разрозненные белые банды никуда не денутся. Квас квасом, а без опохмелки – не жизнь. Приняв стопку самогона, которая пошла плоховато, обжигая горло и нутро, Петро через минуту ожил и побрел в хату по соседству проведать брата.

Васька не спал, стонал. Глаз ему перевязали, но старшему брату захотелось посмотреть рану, он потянулся приподнять повязку: она прилипла.

Но кое-что он разглядел и вздохнул с сочувствием:

– Без глазу ты, Васятка, остался. И бровь тебе, паскуда, рассекла.

Несмотря на боль от любого движения, Васька вдруг приподнялся, крепко схватив Петро за плечо:

– Братка, отдай ее мне.

– Не могу. Комиссар грозился пожалиться командованию.

– А на что он нам? – страстным шепотом заговорил Васька. – В первом же бою пулей его скосим и – поди узнай, кто.

А то можно и так… Он многим не по душе. Мы ж сила, Петро, свою армию создадим, свою власть установить можем, за нами пойдут…

– Ты эти подрывные речи брось, – строго сказал Петро. – Я командир огромадной армии, которая снесет всю погань. И белых, и банды всех мастей. А мне будет почет и уважение.

– Ой, Петро… – не поверил ему брат. – Сдается мне, ты и со мной лукавишь. А кто разбой разрешил? Не ты ли?

– На то закон есть древний: победителю барыш.