Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

Хочешь сказать, что я сам Маняшу в объятия принца толкнул?

– Хочу сказать, что и через годы с нами надо вести себя так же, как вели себя во время ухаживаний. Это если женщина дорога, а нет, так и спросу нет! Но тогда не жалуйтесь, что женщина на мёд, истекающий из других уст, соблазняется.

– Ишь, ты как! А нам как же? Вы-то тоже, выйдя замуж, другими становитесь.

Я кивнула, соглашаясь.

– Становимся.

– Ну и что? Чего замолчала? Как с этим быть?

– Один будет вести себя, как взрослый, будет давать, не ожидая благодарности.

– Ишь, как завернула! – Он с силой потёр лоб и помолчал. – А правду, пожалуй, говоришь! Кто умеет давать, тот и берёт, что малое, что большое с благодарностью и обязанным себя не чувствует. А у вас с Сергей Михалычем, кто даёт, а кто берёт?

– Не знаю. Каждый, наверное, и даёт, и берёт. Серёжа радуется, что может разделить со мной то, что у него есть.

Катька влетела в палату ураганом, принеся с собой смех, шутки, поцелуи. Василич сделал вид, что сердится на неуёмное веселье, на что Катя, смеясь и целуя его в небритые щёки, приговаривала:

– Это, чтобы не болело никогда-никогда! Это, чтобы ты не сердился! Это, чтобы настроение твоё стало опять весёлым! Поцелуи лечебной силой обладают, я с детства знаю! Мама поцелует, и ушибленная коленка переставала болеть.

Возвращаясь домой с Катей, я повинилась:

– Вчера не пришлось поговорить. Прости, Котёнок.

– Даа, – отмахнулась она, – не актуально. Эдвард пригрозил, что женится в этом году.

– Женится? И невеста на примете есть?

– Ага. Анюта.

– Анюта беременна.

Катя присвистнула. Помолчав, спросила:

– Даша поэтому так срочно рванула в Питер?

Я пожала плечами.

– Вероятно.

– Мама, это что получается, Стефан дедом вот-вот станет? Ух ты! – Катя рассмеялась.

– Не жалеешь?

– О чём?

– Что Эдварду отказала?

– Вчера не по себе было. А потом… Василич, Маша… подумала, хочу так же, чтобы страшно было без другого остаться. Маша вчера обмерла вся, соображать перестала… говорю, смену белья возьми, трусы, майку, она понять не может… наверное, предложи ей с Василичем местами поменяться, то она… – Катя приспустила стекло и помахала рукой, уступившему ей дорогу, водителю, – то она согласилась бы.